— Африка! Ты с ума сошел?"
"— Давно, Тань, — кивнул он и, удерживая мое лицо в своих ладонях, начал осыпать его невесомыми поцелуями.
— Почему отключал телефон?
— Лиана могла нам помешать. Я этого не хотел, только тонуть в тебе бесконечно…
Легкий укус верхней губы. Сердце пропускает удар. Жаркая молния лупит в низ живота.
Прицельно.
Бах! Бах! Бах!
Ах!!!
Все, трусики мокрые. Я так по нему соскучилась.
И мурашки покрывают девяносто девять процентов моей кожи.
— А на работе зачем надо было прятаться, Марк? — мой голос упорно трансформируется в томный шепот.
Выгибаюсь кошкой в его руках.
— Хотел сначала закрыть пит-стопы с Разумовской. Хотел все сделать правильно, чтобы тебя не задело по касательной. Хотел как лучше, в общем, а получилось, как всегда. Прости, Тань.
И его рука уверенно расстегнула ремень на моих джинсах.
— Как тебе не стыдно…, - придерживаю его руки.
— Не стыдно. Нам обоим нужно эта терапия, — улыбается исподлобья, прикусывая нижнюю губу.
Чуть толкает меня в грудь, а в следующий момент и вовсе подхватывает под задницу.
Два шага и я падаю навзничь на кровать.
Джинсы в сторону.
Горим!
— Скажи еще раз, — всхлипываю, с каким-то отчаянием.
— Никто не нужен. Все ориентиры ведут к тебе, Таня. Все дороги закольцованы. И я рад этому до безумия, потому что наконец-то могут дышать. Могу быть счастливым. С тобой. Только с тобой. Потому что я люблю тебя.
— Марк…
— Вот здесь, — берет мою руку и прижимает ее в том месте где суматошно бьется его сердце, — есть место только для тебя. А здесь…
И его губы скользят по моей левой груди.
— Есть место только для меня. Я туда никого не пущу.
— Зачем ты выгнал меня тогда из кабинета, Марк? — падает последний бастион защиты.
— Защищал тебя от Лианы, Таня моя. С первых ее слов я понял, что она пришла объявить войну. Я спасал самое дорогое. Как мог… как умел…
— Пожалуйста, не делай так больше…
— Пожалуйста, верь мне. Я всегда буду прикрывать тебя. Не оставляй меня одного на поле боя, Таня.
— Марк…
— Я твой! Разве не видишь? Весь…
— И я тоже тебя люблю…
И это — белый флаг. Взрываются звезды. Мир переворачивается.
Наш самолет взлетает, и мы тоже.
— Я так скучал, Таня моя. Не могу сдерживаться…
— И не надо.
И все.
Тормоза отказывают окончательно. Предохранители выбивает. Вместо кожи — один оголенный нерв. Вместо чувств — взрывы. Вместо признаний — биение наших сердец в унисон.
Контроля больше нет.
Марк врывается в меня сразу на всю длину. Рычит, шипит. Поджигает меня еще сильнее, грязно рассказывая мне, как умирал без меня. А я плачу, не понимая, то ли от грусти, то ли от счастья.
— Прости меня, — шепчу между упругими толчками, почти полностью потонув в пожаре страсти.
— И ты прости меня, Таня. Прости за все.
