Перед тем, как отправиться на службу, Райвен построил дом недалеко от Эйдоса, столицы Нуадреанна, на скале у Великого Моря, что омывало извилистые, изрезанные фьордами берега его страны. Райвен мечтал каждое утро видеть беспокойные волны, что бушевали внизу, вгрызаясь в темную плоть скалы, а вместо этого уже несколько месяцев дышал пыльным воздухом цитадели.
Он вышел из комнаты вслед за Сэбом, про себя отметив, что пожилой воин сильнее, чем обычно, прихрамывает на правую ногу. Похоже, поврежденное колено давало о себе знать. Надо взглянуть! Целительная магия хорошо ему поддавалась, к тому же он испытывал симпатию к Сэбу.
— Как она? — спросил Райвен, вспомнив о девушке.
— Шустрая, — усмехнулся Сэб.
Райвен нашел ее в сердце пустыни. Не только место казалось неправильным, но и одежда. И то, что она оказалась жива, хотя уже стояла на Краю. Опоздай он немного, и, пожалуй, ушла бы в Иной Мир, ведь жизнь едва теплилась в хрупком теле.
Что завело ее так далеко от стен города, в сторону от торговых путей, столь близко к месту, где проходила Грань Миров? Перебежчица? Вряд ли.
Они спустились по щербатым, едва освещенным ступеням вниз, в подземелье.
— Что здесь происходит? — строго спросил он, увидев, как рыжий Гилла нервно сжимает в руке кинжал.
— Девка нарывается, — ответил тот. Запнулся, увидев, кто перед ним: — Простите, мой лорд!
Рыжий убрал кинжал за пояс. Райвен подумал, что, похоже, испортил детинушке развлечение. В другое время и в другом месте тот был бы наказан. Но не здесь, не в этом проклятом городе, где оставалось служить лишь три месяца и где от его решений мало что зависело.
— Чтобы я тебя здесь не видел! — рявкнул он на рыжего. — Хотя нет, найди ей сухую одежду.
Девушка сидела, вжавшись в стену, с кружкой воды в руках. Ее заметно била дрожь.
— Она много выпила? — спросил Райвен у остальных воинов, имен которых не помнил.
— Нет, но пить ей нельзя. Помрет же! — ответил чернобородый. — Гилла хотел отобрать, но… Его гордость пострадала.
Они дружно заржали. Райвен присел рядом с девушкой. Та смотрела удивленно, глаза казались огромными и черными в мерцающем свете факелов.
— Не бойся, — произнес он. — Обещаю, никто не причинит тебе вреда!
Она покачала головой, что-то ответила.
