Услугу, за которую и он, и император Альганны требовали только одного — жениться на принцессе Анастасии.

Но Огдену даже думать об этом было тошно.

— Кстати, насчёт третьего сына, — процедил нынешний король, решив отвлечь и себя, и Фокса этим вопросом, — точнее, насчёт первого и второго… Ведь Грегор у нас не второй сын, а третий, верно? А я, получается, четвёртый. Так, Роланд?

Огден резко развернулся к канцлеру, едва не расплескав содержимое бокала, и успел заметить мелькнувшую на губах мужчины усмешку.

— Законный — второй, ваше величество, — ответил Фокс так невозмутимо, будто речь сейчас шла совсем даже не о нём.

— А вы — третий. Перед смертью у Фредерика были проблемы с памятью, но считать он, несомненно, умел.

Огдену оставалось лишь промолчать.

Роланд

Ох уж эти принцы… Да и короли не лучше. В сущности, с коронацией ничего не меняется — человек остаётся тем же. У него не увеличивается ни чувство ответственности за свои поступки, ни желание заниматься государственными делами, ни способность работать без продыху. Единственное, что может со временем раздуться, — спесь.

Всё это Роланд уже проходил, и не раз.

Сначала — с королём Фредериком, который сообщил ему, что собирается сделать из него канцлера, когда Фоксу было лет семь. Мать пыталась возражать, но когда и кто её слушал? Королю достаточно было сказать, что, если Тилла будет возникать, он быстро уволит её из дворца и сына после этого она больше не увидит, — и мать замолчала. Вздыхала только, когда Роландом распоряжались как его величеству было угодно.

В отличие от своих старших сыновей, Фредерик был ответственным правителем и желал привить эту ответственность и Роланду.

Хотя здесь уместнее было бы слово «прибить» — по крайней мере, именно так Фокс ощущал ту настойчивость, с которой его всему обучали. В него просто вбивали знания, умения и возможности. Абсолютно не интересуясь, хочет он этого или нет.

В какой-то момент будущий канцлер, почти умирая над учебником экономики, понял: если не можешь изменить судьбу, научись получать от неё удовольствие. В конце концов, Фредерик не желает ему зла — он хочет воспитать для одного из своих сыновей, для будущего правителя, отличную правую руку.

Руку, которая никогда не предаст, скованная самой сильной из клятв — кровной, ещё и родственной. Роланд дал её сам в глубоком детстве, услышав от Фредерика рассказ о том, кто является его отцом. Хитрый король подловил мальчишку на слабости…

Впрочем, и ладно. Стать королём Фокс никогда не желал. Но правление под началом бездельников Тедеона или Грегора его тоже не устраивало. Роланд хотел для Альтаки нормального и ответственного короля, а не этих дурачков, что с малых лет привыкли только к лени и безделью.