Арен нисколько не улыбался, и если бы Роланд не знал, что он такой всегда, подумал бы, что чем-то провинился — настолько холодными казались глаза его величества.
— Добрый вечер, — поздоровался император, вставая рядом с супругой. Она моментально и естественно взялась за его подставленный локоть. — Прошу прощения за опоздание, у меня сегодня по расписанию финансовый комитет, а они даже демона способны утомить своими цифрами.
— Ничего страшного, ваше величество, мы прекрасно провели время, — вежливо ответил Роланд и непроизвольно внутренне сжался, когда Арен бросил краткий ледяной взгляд на руку Анастасии, что лежала на предплечье канцлера.
— Благодарю, — произнёс император, посмотрев на супругу действительно с благодарностью. — Что ж, канцлер, пойдёмте. И Анастасия тоже. Нам следует объявить о договорённости между мной и Огденом. Пока о ней не писали в газетах, но завтра с утра напишут — в зале навалом представителей от комитета культуры.
Роланд ощутил, как ладонь Анастасии чуть дрогнула и пальцы сжались сильнее.
Император отправился в центр зала, и канцлер последовал за ним, ведя за собой под руку и принцессу. Её очаровательный румянец и искренняя улыбка исчезли с лица, будто их кто-то платком стёр, и теперь Анастасия выглядела холодной и слегка надменной. Но отчего-то Фокс отлично понимал, что это всего лишь маска, не более.
Наверное, именно этот факт и заставил его тихо сказать, наклонившись к уху принцессы:
— Не волнуйтесь, ваше высочество. Я на вашей стороне.
Анастасия
«На вашей стороне»…
Очень хотелось остановиться и поинтересоваться: а что это, собственно, значит? Какая у неё сторона? Было бы любопытно услышать ответ, поскольку Анастасия и сама не знала, где сейчас её сторона.
Да, и дядя Арен, и его жена, и тётя Анна, и дядя Арчибальд с его невестой — все были добры к Анастасии. Но, когда они с ней разговаривали, она всегда чувствовала их позорную для себя жалость.
Так что попытка Остина Роланда Фокса её поддержать сейчас не имела никакого смысла. Кроме чисто человеческого. Да, Анастасия понятия не имела, что чувствует к ней этот мужчина — эмпатический щит она по-прежнему удерживала на месте, — но была благодарна канцлеру хотя бы за желание приободрить её. Это дорогого стоило.
