18
0А я медленно встала, отпустила сухую старческую ладонь и, не прощаясь, не обращая внимания на истошные крики тетки: «Тоже мне! Лекарка! Сопля зеленая, а нос дерет!» – не замечая взгляда стряпчего, вышла из дома. Ветер ударил в лицо, потрепал за волосы, привычно принес с собой запах моря. Он залетал сегодня с утра в гавань, покружился над портом и теперь прилетел тереться о мою щеку, рассказывая, что новенького в городе. Он отвлекал от горестных мыслей, но даже у него это получалось плохо.
Мне было очень тошно и очень больно.
* * *Приближенный Фолкс был великолепен! Он воздевал руки и возводил очи горе. Он стонал и вздыхал так, что разжалобил бы даже акулу. Он вопиял и стенал, и от чувства в его голосе прослезились бы даже призраки. Он требовал! Покарать святотатца! Больно покарать! И можно даже два раза, ради такого случая Храм одобрит некромантию!
Его величество внимал со всей возможной благосклонностью. И соглашался. Конечно, покарать! Ишь ты, взяли моду, на людей с ножами бросаться! Не на людей, конечно, а на храмовников, но… их тоже жалко.
Так что его величество согласился покарать негодяя Артау смертью мучительной и перешел в атаку:
– А правда ли, приближенный, что вы решили молельни при лечебницах открыть?
– Да, ваше величество.
– Замечательно! Отличное начинание! Надо бы и в других городах такое сделать!
Приближенный скрипнул зубами, но поклонился.
– Я напишу, ваше величество.
– Вот и замечательно. Жду отчета в ближайшее время. Сколько молелен открыто, в каких городах, при каких лечебницах… И – да! Пусть ваши люди обязательно работают в лечебницах не меньше, чем по двое – по трое.
– Ваше величество?
– Молитва – это хорошо, но рабочие руки нужны всегда! Мало ли? Полы помыть, принести чего…
Его величество смотрел на исказившееся от злобы лицо храмовника и довольно улыбался.
Да и вообще… Надо бы подумать над законом. Желаешь уйти в Храм от мира сего? Изволь перед этим год отработать на благо государства. Там, куда оно тебя поставит.
