Так, что вместо крика выходил лишь сдавленный хрип…

Мамочки…

Я не могла нормально дышать, сердце билось в груди, словно раненая птица, а в ушах звенело. В голове была только одна мысль — этого не может быть!

Просто не может!!!

Очень медленно я прикоснулась пальцами к лицу мужчины и провела по его скуле. Ощущения были настолько реальными, что впору считать себя безумной. Ведь покойники не могут быть такими теплыми, правда?

— Тише, Кудряшка, — раздался хриплый шепот. И тут меня окончательно накрыло. Потому что внешний вид, образ, взгляд… Но голос… Нет. Его спутать я не могла.

Здесь и сейчас со мной был Герман.

Живой… Настоящий…

Всхлипнула и почувствовала, как слезы все же скатились по щекам.

— Я уберу руку, а ты не будешь кричать. Да?

Я медленно кивнула, после чего получила, наконец, возможность говорить. Но ничего связного в мыслях не было. Единственное, на что я была способна — молча глазеть на Мороза и пытаться поверить в происходящее.

Он же сам, похоже, был совершенно спокоен. И только потемневший взгляд выдавал его истинные эмоции.

— Ты жив… — наконец, с трудом выдавила я.

— Жив.

— Мне сказали…

— Знаю. Так было нужно.

Короткие рубленые фразы. Все как раньше. А меня захлестывало глупое желание податься вперед, прижаться и выплакать всю ту боль, что еще не отгорела во мне.

— Тише, маленькая, — прошептал он, и я не сдержалась. Заплакала чуть не в голос. А потом резко спохватилась.

Мы были в доме не одни.

— Ты пришел ночью… Значит, все не будет, как прежде?

— Не будет. По крайней мере, пока.

Я не успела что-то еще спросить, он подался вперед, настойчиво целуя меня. Я все еще пребывала в шоке, поэтому просто позволяла ему все. Беспомощно цеплялась за крепкие мужские плечи.

Однако заминка оказалась непродолжительной — острые, забытые ощущения нахлынули, выметая остатки мыслей из головы. Настолько, что я застонала в голос. А потом испугалась!

— Денис, там, внизу…

— Тш, я позаботился о нем. Твой охранник не проснется, — ухмыльнулся Герман в своей манере. — Но все же придется стараться быть потише, детка.

Я смутилась от собственной несдержанности. Сейчас, получив короткую передышку, я снова хотела забросать его вопросами. И будто почувствовав это, Мороз перешел к куда более активным действиям. Теперь его руки вовсю хозяйничали у меня под футболкой."

"Поцелуи-укусы клеймили кожу, и завтра наверняка останутся следы. Но я настолько одурела от происходящего, что совершенно не была против. Казалось, мое самое заветное желание исполнилось, и я была как девочка, которой Дед Мороз принес под елку ту самую куклу.

Настойчивые пальцы пробрались под резинку пижамных штанов, а в следующее мгновение уже оказались во мне.

— Блядь, мокрая, — прошипел Герман, а я только шире раздвинула ноги.