Стоило этим двум отморозкам уйти, как Маринка бросилась ко мне, причитая:

– Наташ, ты как?

Ответом ей были мои закатывающиеся глаза – я завалилась обратно на землю, поглощенная возвращающейся болью.

– Аго! – закричала она в сторону. – Быстро за лекарем!

– Да я уже бегу! – отозвался тот издали.

Марина плакала, но трясла меня:

– Ну-ка, смотри на меня. Подумаешь – царапинка! Ты же будешь магикопом – и не такое придется испытать. Видела бы ты тело моего оборотня – там столько шрамов… – ее речь меня угнетала еще сильнее, потому она сбавила тон и сменила тему: – Ты была права, Наташ. Дим – самый настоящий ублюдок… Я почему-то была уверена, что уж в такой ситуации он выберет верную сторону.

Я прокашлялась и прохрипела:

– Не смей на него ругаться… У меня от него сердце чешется. – Рассмотрела мину на лице подруги, которая понимала, в каком раздрае сейчас находится мой разум, и добавила: – Но мою сторону он не выберет никогда. Представляешь, как это больно?

Лекаря Аго притащил быстро – с целым мешком инструментов и трав. Пришлось отдать ему за помощь все остатки нашей премии и еще в карманах поискать, но она того стоила. Уже после первых заклинаний боль отступила. Следующим он запечатал открытую рану, намазал сверху вонючей травяной кашей и туго перебинтовал мне ладонь.

– Шрам останется, – деловито объяснял ведьмак. – Но косточка срастется. Без амулета заживления ран потребуется недели две, а руку надо беречь и менять накладку дважды в день – я оставлю снадобье. Как ты так поранилась? Уж слишком ровный порез, как от острого клинка…"

"Я молчала, как и все остальные. Если решили сожрать даже такое, то к чему сотрясать воздух? Поцелуй инкуба лег в благодатную почву – не то что в первый раз. Я и без того испытывала к Диминику непреходящую влюбленность, потому его яд приняла радостно и целиком, десятикратно его усилив. Это влияние пройдет, но тогда уже в сверхполицию не побежишь – не на заживший же шрам жаловаться?

Я поблагодарила лекаря и без труда встала. Теперь я чувствовала себя прекрасно, в ладони даже жжение пропало. Потому отстраненно сокрушалась об очередном испорченном платье. Или его получится отстирать от крови?

Аго заботливо придерживал меня под попу, поскольку держать за локоть, как Маринка, ему было неудобно. Я же раздраженно пыталась их стряхнуть:

– Да я уже в порядке! Ничего не болит!

Мы по инерции шли к магической переодевалке, где и должны были встретиться с инкубом, чтобы вместе уехать в поместье. Но Маринка очнулась от тяжелых дум и придержала меня, поясняя с хмурым видом:

– Наташ, нам действительно нельзя жить у него – ты все правильно говорила. От Кристины он тебя защищать и не собирался.