Теперь все понимали: это должно быть что-то осо­бенное! Брак десятилетия! Событие, о котором будут складывать легенды! Что-то из ряда вон выходящее, если даже с дочкой мэра у Горанина ничего не получилось, хотя она-то была не прочь. Слухи бродили разные, но правды не знал никто. Даже сам мэр. С Гораниным они и теперь здоро­вались, но как-то прохладно. Герман Георгиевич изо всех сил демонстрировал свою независи­мость, он это любил. А мэр помнил о том, что дочка рано или поздно вернется из-за границы, но остынет она к Горанину или нет, неизвестно. Герман Георгиевич обладал поистине магической властью над слабыми женскими сердцами.

Уха­живал он широко, любил красиво, а расставался театрально. Так в N не умел больше никто.

В тот холодный апрельский вечер они с дру­гом засиделись допоздна, и никаких женщин на этот раз в гостях у Германа Георгиевича не было. Следователь Горанин и старший оперуполномо­ченный по борьбе с особо тяжкими преступле­ниями капитан Завьялов вели разговор по делу. Конкретно по тому, которое в ближайшее время надо было закрыть, написать обвинительное зак­лючение и передать в суд. Горанин на этом наста­ивал.

А Завьялов возражал. Он был одним из не­многих, кто мог возражать Герману Георгиевичу. Погодки, оба вышли в люди из Фабрики, пяти­этажные дома, в которых росли Герка и Сашка, стояли параллельно. Окна выходили во двор, по которому целыми днями носились с мячом маль­чишки. До десятого класса Герман и Саша игра­ли в футбол в одной команде, потом Завьялов пер­вым поступил в областной университет, на юри­дический факультет. На следующий год туда же приехал Горанин. За прошедшие вслед за тем двадцать лет Герман дорос до старшего следова­теля прокуратуры и Долины Бедных, построив там дом, Александр Завьялов так и остался жить на Фабрике, разменяв после женитьбы родитель­скую квартиру. Окна доставшейся ему одноком­натной выходили на Долину Бедных, на улицу Восточную, первый с краю дом по которой при­надлежал лучшему другу.

Отношения Завьялова и Горанина были ров­ными. Один умел тщательно скрывать свои тай­ные мысли, другой делать вид, что никаких тай­ных мыслей не существует. Все жители Долины Бедных, если чего не хотели видеть, то и не ви­дели.

Так и не придя к соглашению, друзья немно­го выпили, чтобы снять напряжение.

Так, чуть-чуть, граммов по двести на брата. Выпить Гора­нин мог много, потому, глянув на недопитую бу­тылку, потянулся за рюмкой Завьялова.

- Не, не могу, — покачал головой тот и накрыл рюмку ладонью. - Меня Маша ждет.

- А оно помешает? - подмигнул Горанин.

- Чему? - пьяно улыбаясь, спросил капитан. Он был не так крепок на выпивку. А уж если сме­шивал водку с пивом, то пьянел моментально.

- Процессу. Процессу любви.

- Гора, почему ты не женишься? — лениво спросил Завьялов.