Что такого сложного в том, чтобы отправиться в его похожий на дворец дом и встретиться с его отцом, могущественным Джонатаном Кингом?

Ничего.. верно?

Глава 38

Возвращение в кабинет доктора Хана после более чем годичного перерыва в терапии, мягко говоря, странное.

Кабинет белый, без каких-либо отличительных черт, кроме библиотеки во всю стену напротив. Отсутствие картин или предметов специально для того, чтобы не отвлекать пациентов и держать их разум таким же открытым, как белые стены. Или, по крайней мере, так говорил мне доктор, когда я спросила его некоторое время назад.

Он сидит в коричневом кожаном кресле с блокнотом в руке, а я ложусь в кресло с откидной спинкой.

Доктор Имран Хан — как я узнала, это то же имя болливудского актера — невысокого телосложения мужчина лет пятидесяти пяти. Его волосы цвета соли с перцем сейчас больше похожи на соль, чем на перец, по сравнению с тем, когда я впервые встретила его десять лет назад.

Его кожа загорелая, но считается светлой по сравнению с другими людьми пакистанского происхождения.

— Я рад, что ты решила вернуться, Эльза. — его тон приветлив, и он выглядит искренне счастливым, что я снова сижу в его кресле с откидной спинкой. — Мистер Куинн упомянул о проблемах со стрессом на экзаменах. — его добрые, но пронзительные карие глаза фокусируются на мне. — Как думаешь, в чем причина этого стресса?

— Это выпускной год, и давление довольно сильное.

Это не ложь, но и не причина, по которой я здесь.

Доктор Хан цепляется за это. Его глаза наполняются тем, что я называю отстраненной заботой. Думаю, что именно это делает его идеальным в своей работе. У него есть способность сопереживать, но не позволять чувствам своих пациентов отражаться на нем.

Он делает пометку. Еще одна особенность доктора Хана это его традиционные методы. Он не часто пользуется записями.

— Происходило ли что-нибудь за последнее время? — он спрашивает.

— Да. — я прижимаюсь к коже, и она скрипит в оглушительной тишине кабинета. — Мне снились кошмары о том, как вы гипнотизируете меня, доктор Хан.

Его ручка останавливается на блокноте, и его плечи напрягаются. Это все, что мне нужно для ответа. Это не было игрой моего воображения.

Доктор Хан быстро приходит в себя.

— Как думаешь, почему тебе приснился такой кошмар, Эльза?

Я сажусь, кожа скрипит, и смотрю на него.

— Это не кошмар. А правда. — он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я поднимаю руку. — Я не виню вас, доктор Хан. Я знаю, что у вас две диссертации, одна по психотерапии, а другая по гипнотерапии, так что вы не делаете ничего противозаконного. Я также знаю, что тетя и дядя, вероятно, заставили вас сделать это, но мне нужно знать, почему.

Он теребит свой блокнот, будто собирается встать.

— Возможно, нам следует позвонить твоему опекуну и..