Резкий контраст с нашей дружной группой в универе.
– Ночью драка была, – наконец говорит Светлана Викторовна. – Догадываешься, кто с кем разбирался? Охранники еле их растащили. Еще и сами при этом получили. Мне пришлось швы накладывать.
Холод сводит желудок.
– Ну что молчишь? – хмыкает Светлана Викторовна. – Такие мужики за тебя дерутся. Нравится, да?
– Нет, не нравится, – отвечаю. – Как это может нравиться? Я хотела уехать. Я же вам сразу сказала.
– Никуда ты не уедешь, – отрезает она и поднимается. – Завела мужиков. До драки довела, а теперь вдруг вся такая чистенькая. Не виновата она. Ха, конечно!
– Довела? – спрашиваю пораженно. – Это я – довела?
– Ну а кто еще? – хмыкает. – Их по “одиночкам” сейчас развели. Пусть остынут. А ты это время примени с пользой. Готовься. Тебе же каждого теперь надо обслужить. Отблагодарить по полной. Даже интересно, кого первого выпустят – Резника или Черного?
10
Следующие несколько дней прошли в жутком напряжении. Конечно, я пыталась отвлекаться работой, но занятий было не так уж и много. Мой главный пациент стремительно шел на поправку, а остальном никаких трудностей не возникало.
Рядовые осмотры я делила с двумя медсестрами, которые вернулись из отпуска. Светлана Викторовна хоть и являлась главным врачом, но на работе появлялась редко. Приходила на час утром, после заглядывала ближе к вечеру и все. Впрочем, такому положению вещей я была только рада. Общаться с ней совсем не хотелось. Даже исключительно по рабочим вопросам.
Я заметила, что охранники меня сторонятся. Как будто стараются держаться на расстоянии.
А ещё даже мой пациент стал вести себя иначе. Молчал, только на мои вопросы отвечал и благодарил. Наша первая встреча сильно отличалась от того, что последовало дальше. Но дикий напор Черного перекрывал все остальное.
Я не могла расслабиться. Вообще. Умом понимала, пока этот уголовник в “одиночке” можно выдохнуть. Хотя бы попытаться. Нельзя же все время быть в напряжении.
От Резника я угрозы не чувствовала. Наоборот. Прозвучит безумно, но я сейчас только ему здесь и доверяла. Тоже бандит, преступник, на котором пробу негде ставить, и все же в его холодных глазах не было и тени той жгучей похоти, что читалась во взгляде Черного. Он относился ко мне ровно, хотя это еще ничего не значит.
Тут такое темное место, что опасность может везде ждать.
Я смотрю на календарь, и под ребрами неприятно царапает. Шесть дней в тюрьме прошло, а ощущение такое, точно шесть недель, а то и месяцев.
Когда я впервые услышала насчет практики, думала, что на выходные смогу выезжать обратно или хотя бы ночевать в ближайшей деревне. Но куратор объяснил мне, что так не получится. Нужно пробыть на территории все четырнадцать дней, именно на этот срок выписали пропуск.
