— Ну, раскладывай вещи, — сказала настоятельница мне и ушла, прикрыв за собой дверь.
Я последовала ее совету. Когда делаешь что-то, желательно рутинное и планомерное, то и беды переживать проще. Юлия наблюдала за мной.
— Ты какой класс? — спросила меня она.
— Одиннадцатый, — ответила я, раскладывая по полочкам аккуратные стопочки вещей.
— Значит, со мной будешь учиться.
— Ты в одиннадцатом?
— Ну да.
— Значит, с тобой. Слушай, а тут что — рясу дадут носить? — повернулась я на Юлю. — Как у нее?
— Нет, — усмехнулась девушка. — Тут форма школьная, тебе принесут. Хотя… Да, это больше все-таки походит на рясу. Юбки в пол.
— Да? — пожала я плечами. — Ну и бог с ними… Недолго учиться осталось.
— А кстати, да, — окинула меня взглядом девушка. — Кто ты такая, что тебе дали место тут в конце года почти? И сама настоятельница тебя привела."
"— Я-то? — спросила я, понимая, что я и сама не знаю уже, кто я такая. — Падчерица Завьялова.
— А-а… Ну тогда ясно.
— Ага. Мне привилегии. Монастырь в конце года.
— В чем ты провинилась?
— Почему ты решила, что я в чем-то провинилась? — посмотрела я на нее, когда убрала пустой чемодан вглубь шкафа.
— Потому что все мы тут… сосланные и неугодные родакам.
Я даже застыла на месте. Вот оно как… Так это в самом деле монастырь, куда ссылают насильно. Кого-то прячут, кто-то мешается, как я, кто-то провинился…
— А ты? — задала встречный вопрос я.
— Не того полюбила, — ответила грустно Юля.
Надо же. Так мы сестры по несчастью с ней.
— И кого же? — спросила я.
— Сводного брата, — ответила Юля.
— Вот как… — уселась я на свою кровать напротив нее. — А что тут такого, если он тебе не родной по крови? Или вы росли вместе?
— Нет, нет, — покачала она головой. — Мы знакомы то с начала учебного года, когда мать выскочила замуж за отца моего сверстника. Ну и… Поначалу мы терпеть друг друга не могли, а потом… Потом что-то пошло не так. Мы не могли расстаться дни напролет. Об этом узнали родители и высказались резко против. Мол, как это так, мы же одна семья. Отец его потребовал, чтобы мы расстались. Но мы не смогли. Только сделали вид… А потом они нас снова поймали, и вот я здесь.
Юля грустно развела руками.
— И сколько ты тут уже?
— Два месяца.
— Он не приезжал?
— Нет…
— Может, он не знает, где тебя искать?
— Скорее всего, ведь телефоны-то тут отнимают, а ни мать, ни его отец, ничего ему не скажут.
— Грустно, — посочувствовала я ей. Мне ли не знать, что такое разбитое сердце и разлука в неведении…
— Ну а ты? — спросила Юля, и я посчитала справедливым поведать ей и о своей несчастливой счастливой любви.
— Так вы Ромео и Джульетта современные… — проговорила задумчиво девушка.
— Ага, почти, — хмыкнула я. — Только до отравления, слава богу, не дошло.
