— Спасибо, друг, — с благодарностью сказал я.

— Да ладно, — лениво протянул Ромка и пошел собираться.

В машине мерно гудел мотор. Ромка вел авто по полупустой трассе.

Я смотрел в окно и волновался. Совсем скоро я увижу ее, мою девочку. Мою Снежинку, мою Снегурочку…

Мне казалось, что я не видел ее целую вечность. Верно говорят, что для двух влюбленных и час друг без друга — вечность, а тут целые недели.

Как она там? Не обижает ли кто ее? А вдруг ей там хуже, чем дома было?

Ужасно переживал за нее и в больнице весь извелся, не имея ни здоровья, ни возможности сорваться к ней и полететь на всех парах.

Я ехал, в общем-то, именно за этим: убедиться, что она существует, не приснилась мне и что она жива и здорова. А там уж несколько месяцев до выпуска потерпим. Сейчас уже апрель, остался он, май и период экзаменов. Уже в конце июня я смогу ее оттуда забрать.

Ромка вел машину, а я вспоминал моменты с ней…

Сейчас кажется, что все так давно было, так глупо.

Вот я увидел ее впервые в машине у ребят.

Красивая, белокурая девчонка, которая не обращала на меня никакого внимания и даже нахамила в ответ.

Впрочем, мне ее подколки всегда больше нравились, чем нет. Она ими и злила, и бесила, и веселила, и зажигала кровь внутри моих вен… И все это одновременно. Только рядом с ней с первой секунды знакомства я каждый раз испытывал подобный каскад эмоций, но тогда я не понимал, что передо мной моя будущая самая большая любовь жизни.

У меня была Динка. Я к ней привык, смирился с тем, что нам суждено однажды стать мужем и женой, и она… Ведь она мне нравилась. Действительно нравилась.

Меня устраивали наши отношения, кроме моментов ревности, конечно, когда палочку Дина сильно перегибала. В остальном же мне было приятно проводить с ней время и я искренне верил, что отвечая ей на признания в любви, делал это совершенно искренне.

Но лишь встретив Снежинку я осознал, как же сильно ошибался. То, что было с Динкой у нас и близко нельзя назвать любовью. Причем, с обеих сторон. У меня — слабая влюбленность, которую очень быстро вымыло бризом настоящего чувства, которое зародила во мне Кристина.

А у нее — одержимость и желание держать любимую игрушку при себе, и неважно, что речь идет о живом человеке и он, на минуточку, против быть чьей бы то ни было собственностью.

Вспомнил, как мы играли в какую-то игру с желаниями и Крис умыла меня перед друзьями. Вот вроде бы люблю, мелкую заразу, как ни в себя, а все равно, когда это все вспоминаю, сержусь на нее! Так позорила меня перед друзьями… Никто доселе этого делать не смел! Она такая одна…

Моя Крис. Моя душа.