Архипа скоро застукают и выкинут за территорию монастыря, а меня — накажут. Надо успеть хотя бы поговорить… Теперь снова не скоро увидимся. Если вообще увидимся.
— Мама сказала, — ответил он, а я улыбнулась. И мне показалось тогда, что мама его вовсе не такая бессердечная и злая, как отец, она просто действует по его указке. Наверняка Архип, прийдя в себя, выспрашивал обо мне, и она сдалась.
— Тебя выписали или ты сбежал из больницы? — обеспокоенно оглядела я парня, который упорно висел на прутьях решетки, словно каждый день это делал. Вдруг ему нельзя так перенагрягаться?
— Выписали, не бойся, — ответил он мне.
— Молодец, — погладила я его по щеке. — Архип… Я не верю, что вижу тебя снова, здоровым.
— Крис… — целовал он мою руку в форточке. — Прости меня. Ты, наверное, испугалась?
— Безумно, — ответила я и меня снова перетрясло от воспоминаний. — Это было самое страшное, что я вообще испытывала в своей жизни. После смерти мамы…
Как я узнала о том, что его избили.
Как мы все не знали, выйдет ли он из комы… Я не могла ни спать, ни есть, и лишь молилась о том, чтобы он вернулся.
Как увидела его бледным в больничной палате, куда меня даже не пустили. Но даже так мне стало легче, я хотя бы увидела, что врачи со своей стороны сделали все возможное и поддерживали жизнь совсем еще молодого парня, которая просто не должна была вот так оборваться.
Как его мама вдруг сама приехала к нам, стала просить о помощи и умолять Владимира отпустить меня к Архипу, чтобы я попробовала до него достучаться…
Как я взяла его за руку уже в палате и начала шептать ему то, что было на сердце.
Как он сжал мою руку, а потом открыл глаза на несколько секунд.
Счастье разрывало душу, просто потому что он не ушел, услышал, вернулся. Он тоже боролся за нас.
Да, возможно, его судьба разделиться с моей после школы, но сейчас он жив, здоров и пришел ко мне. Ради этого стоило жить. Ради этого стоило все это вынести.
— Прости, прости… — жался он к моим рукам котенком, а мне так хотелось обнять его всего и сразу, залезть к нему на ручки, но чертовы решетки и окно мешали. Эти чертовы решетки везде, куда бы я не шла — они словно шли следом и не давали мне быть с Архипом рядом.
— Ты главное, больше так не пугай никого, — попросила я его.
— Больше никогда, — ответил он со всей серьезностью, которая в наглом глупом когда-то мажоре все же обнаружилась. Как и место для чистой и беззаветной любви… Взаимной… — Помнишь, ты так сказала мне — больше никогда ничего не буду без тебя решать. Вот теперь тебе я обещаю тоже — больше никогда.
— Вот и помни об этом, мой мальчик.
— Моя Кристинка, — целовал он меня в ответ. — Девочка моя любимая. Мое солнце.
