— Цветы тоже официант выбирал?"

"— Нет. Продавец в магазине.

Моих губ касается непроизвольная улыбка. Не могу я злиться на человека, который так себя ведет. Вот если бы он пытался заигрывать, тогда другое дело.

— Передашь ему спасибо. Цветы прекрасны, у продавца отменный вкус.

— Подозреваю, он просто продал мне самый дорогой букет, который у него был.

— Цветы правда прекрасны, спасибо. Идем? Я накрыла на террасе, ты не против? Не хочу сидеть в доме.

— Да, отлично, — соглашается Адам. — Должен признаться, я не брал алкоголь. Подумал, что пить все равно не буду, так как за рулем, а если привезу только тебе, ты поймешь меня не правильно.

Отчего-то я снова улыбаюсь. Не могу не отметить его неподдельное волнение о том, что я подумаю о его жестах. Это подкупает, хотя я и не рассматриваю Адама как потенциального мужчину. И это не потому, что он не привлекателен.

Он красив. Высокий, подтянутый, с искренней широкой улыбкой на лице и правильными чертами. Я замечаю на левой скуле небольшой шрам, но он ничуть не уродует его лицо, наоборот, прибавляет ему мужественности.

Привезенная еда оказывается очень вкусной, а Адам — интересным собеседником. Я не замечаю, как время несется к полуночи и нам пора расходится. С сожалением убираю со стола тарелки и несу их на кухню. Складываю упаковки от еды в мусорный бак и предлагаю Адаму кофе или чай. Хочу продлить это ощущение уюта и спокойствия.

Я Адамом мне легко. Я чувствую себя с ним на равных. Мы можем разговаривать обо всем на свете, и я уверена, что он не переведет тему в горизонтальную плоскость. Адам вообще не позволяет себе вольностей. Даже касаний ко мне. И это мне, конечно, импонирует. Такие проявления чувств, какие себе позволяет Юсупов, мне совсем не нравятся.

— Не откажусь от чая, — говорит Адам.

Я сбегаю на кухню, быстро включаю чайник и завариваю чай. Достаю из тумбочки печенье и кладу его в вазочку. Все это складываю на поднос и несу на улицу. Правда, стоит мне выйти на террасу, как мои руки начинают дрожать. Всему виной припаркованный рядом с автомобилем Адама до боли знакомый внедорожник. Я с ужасом думаю о том, что подумает Дамир при виде другого мужчине в почти двенадцать ночи.

Я быстро кладу поднос на стол, а когда выпрямляюсь, замечаю, что Юсупов уже вышел из машины и направляется к нам. Выражение его лица практически нечитаемо, зато глаза горят опасным блеском. Я тут же подаюсь вперед, обхожу Адама и пытаюсь придумать слова, которые сгладят конфликт. Я понимаю, что он неизбежен, когда руки Адама касаются моих плеч, а взгляд Юсупова, который почти дошел до нас, темнеет.

— Убери от нее руки, — цедит он сквозь зубы.

На меня не смотрит, предпочитая испепелять взглядом соперника.