У нее у единственной свет горит, не ошибетесь.
Голос дрожит, а взгляд мечется по стенам клиники, на мгновение задерживаясь на руках. Впрочем, я сразу же отвлекаюсь на швабру, которую случайно обронила. Занимаю ею руки и делаю вид, что занята. Звук удаляющихся шагов эхом отдает в голове. Я поворачиваюсь и смотрю Дамиру в спину. Понятия не имею, изменился ли он внешне, ведь так и не смогла взглянуть ему в глаза. Но так, навскидку, он все тот же. И тон, и походка, и поведение, все в нем выдает подонка, который пять лет назад воспользовался мной и бросил.
Глава 2
Не знаю, сколько буравлю взглядом дверь, за который скрылась спина Юсупова. Может, минуту, а может и полчаса. Ощущение времени сбито, я напрочь дезориентирована. Человек, который так жестоко со мной обошелся находится сейчас в клинике, где я работаю. В кабинете лучшего репродуктолога страны. Зачем ему приходить сюда? У него все отлично со здоровьем, доказательство этому — мой четырехлетний сын.
Следующие полчаса я кручусь вокруг кабинета, вытираю несуществующую пыль, протираю полы по третьему кругу. Только когда дверь открывается и Юсупов вылетает из кабинета злой, понимаю, что зря вообще здесь осталась. Мне бы спрятаться, стать невидимой.
Не приходят к репродуктологам просто так. Возможно, у него больше не может быть детей. Пять лет — слишком большой срок. Произойти могло что угодно, начиная аварией и заканчивая болезнями. Травмы, насколько я знаю, тоже могут повлечь за собой бесплодие, да и образ жизни. Как Дамир жил эти пять лет я не знаю, а потому старательно буравлю пол взглядом и натираю и без того блестящую плитку на полу.
— Дамир Аристархович, погодите, — следом за ним выбегает Алиса Львовна.
— Я все сказал, — чеканит каждое слово. — Она должна забеременеть, понимаете? Должна. Вы же сами говорите, что здорова.
— Да, но…
— Никаких но, Алиса Львовна.
Я подхватываю ведро, тыкаю швабру в воду и быстренько пытаюсь скрыться. Подобные разговоры уж явно не предназначены для ушей обслуживающего персонала.
— Стоять! — рявкают мне в спину.
Я замираю. Сердце колотится в груди, как бешеное. Он что… вспомнил меня? Узнал?
— Уладьте вопрос, Алиса Львовна, — он указывает на меня как раз тогда, когда я поворачиваюсь. — Не хочу, чтобы уже завтра репортеры в красках обсасывали сложившуюся ситуацию.
— Конечно, Дамир Аристархович. Не переживайте, — лебезит доктор. — Каждый сотрудник подписывает документ о неразглашении. Нарушение этого правила влечет за собой огромнейшие штрафы. Мы беспокоимся о…
— Хватит. Вопрос должен быть улажен, если нужно, я заплачу.
Все это время я молча смотрю перед собой. Делаю вид, что мне безумно интересен пол под ногами и изображаю скуку. Стараюсь не привлекать к себе внимание, чтобы Дамир меня не узнал.
