Алину Шувалову. Ей четыре годика, она после пожара, у нее мать… погибла.
Я сглатываю, надеясь, что этих данных будет достаточно и что меня пропустят к ребенку."
"— Поступала такая, да, — кивает девушка, просматривая что-то в компьютере. — А вы ей кем приходитесь?
— Крестная, — вру, не краснея. — Я очень переживаю. У нее больше никого кроме нас нет.
Вот тут я не вру. У Любы действительно не было никого из родных и близких. Мать жила где-то в другой части страны. Пока она сюда приедет, Алинка будет в шоке от того, что ее оставили одну, да и я сомневаюсь, что девочка вообще вспомнит бабушку.
— Хорошо. Поднимайтесь на третий этаж. Палата сто одиннадцать. Я передам лечащему доктору, чтобы он зашел.
— Спасибо.
На третий этаж поднимаюсь с тяжелым сердцем. У двери замираю на несколько мгновений. Становится как-то… не по себе. Что говорить? Как себя вести?
— Здравствуйте, — отвлекает незнакомый мужской голос. — Вы крестная Алины, верно?
— Да-да. А вы… доктор?
— Да. Алексей меня зовут. Пройдемте, поговорим?
— Но я… — показываю на дверь, но врач меня хватает под локоть.
— Идемте. Лучше сначала поговорить.
Я соглашаюсь. Все же он врач и знает лучше.
Алексей проводит меня в соседний с палатой кабинет, пропускает внутрь, а затем заходит следом.
— С ней все в порядке? — спрашиваю, не выдерживая эту тишину.
— С физической стороны — да, а вот с эмоциональной… девочка ни слова не сказала с того момента, как поступила сюда.
— Она пережила такое…
— Да, безусловно, — соглашается доктор. — В любом случае, с ней уже работает психолог, но то что вы пришли — очень хорошо. Мы отыскали бабушку девочки, но она…
— Что же с бабушкой? — не выдерживаю ожидания.
— Мне кажется, она немного не в себе. Обвинила меня в розыгрыше и положила трубку, а потом заявила, что только что разговаривала с внучкой и дочкой и у них все в порядке.
— У нее шизофрения, — говорю я.
— Это все объясняет. В таком случае, звонить женщине бесполезно. Даже если она поверит и приедет — ей никто не отдаст девочку с таким диагнозом. Отца девочки не знаете?
— Нет. Вы скажете, какие у Алины повреждения?
— Физических очень мало. Девочка была в другой комнате, когда все началось. Больше испугалась. Есть несколько ожогов, но они не принесут существенный вред здоровью.
Я сглатываю. Почему-то думаю о том, что будет дальше. Я бы с радостью удочерила малышку, только вот кто мне ее отдаст? У меня нет ни мужа, ни хороших жилищных условий. Правда, последнее вскоре разрешится, но как быть с первым? Не искать же мужа, в конце концов.
— Вы подумайте над тем, кто смог бы забрать девочку из родственников. Долго держать ее здесь мы не сможем, а вы же понимаете… — врач замолкает.
— Понимаю. Подумаю обязательно.
— Хорошо. Тогда можете ее навестить. Старайтесь пока не говорить о матери.
