А если вдруг ты, отдав ему самое ценное, думала, что Макс обязан сразу после этого сделать тебе предложение руки и сердца, а, когда он утречком замуж не позвал, решила его таким способом наказать, то ты — дура.
Несмотря на то, что слинять из-под опеки Лютаева я хочу по совсем другому поводу, полные сарказма слова Раевского меня задевают. Потому что да. Утром в голове у меня рисовались радужные, почти идиллические картинки нашего совместного будущего.
— Дело совсем не в этом. Макс ничего мне не сделал. Я… никого не собираюсь наказывать. Просто я не могу сейчас его видеть. И разговаривать с ним тоже не могу, — голос мой дрожит против воли. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что мои объяснения звучат невразумительно, но подробнее объяснять не стану. — Мне нужно собраться с мыслями.
— Ну так поднимись к себе и собирайся со своими мыслями сколько тебе влезет. За каким хреном прятаться?
— Я не так выразилась, возможно, но я сейчас не могу подбирать слова, ты поможешь или нет? — срываюсь я, чувствуя, как снова подступает паническая атака, вызванная воспоминаниями, наложившимися на болезненную реакцию на участие Макса в деле отца.
Надо успокоиться. Сейчас ничего не происходит. Все в прошлом. Надо просто взять себя в руки. Вдох-выдох.
Услышав в моем голосе начинающуюся истерику, Олег перестает язвить.
— Дурное дело ты затеяла, милая. Вон, одна неделю назад тоже решила прятаться, увольняться, а потом сама, закусив подол, побежала просить прощения, и суток не прошло. Чего б тебе там в голову ни ударило, поговори сначала с Максом.
— Я не знаю, кто там перед кем извинялся, — чеканю я, — мне нужно всего лишь побыть одной. С Максом я поговорю, но потом. Я бы уехала домой, но сегодня приезжал Гордеев и сказал, что Каплин все еще на свободе, а по месту прописки он будет искать меня в первую очередь.
— Говоришь, Гордеев в городе? Скоро будет весело, — хмыкает Олег. — То-то я смотрю, некоторые неприятные личности зашевелились. А чего к своему Гордееву не обратилась?
Думаю, Денис скажет, что я белены объелась, и чтобы сидела и не отсвечивала, а не «чудила».
— Олег, я прошу тебя о помощи. Не тяни из меня душу: ты поможешь или нет?
— То есть достучаться у меня до тебя не получится, — тяжело вздыхает Раевский.
— Нет, — подтверждаю я. Пусть думает, что я дурная, мне все равно."
"— У меня прям неделя дежавю. Карина, я не знаю, что там у вас такого произошло, но тебе не кажется, что в нынешних обстоятельствах сбежать, ничего Максу не объяснив, не очень хорошо и, я бы даже сказал, совсем жесткого? Что он подумает в первую очередь? А? То-то же. И тогда он тебя из-под земли достанет. А если ты рассчитываешь, что я буду что-то скрывать от Лютого, когда он начнет переворачивать город, то зря.
Да, Олег прав.
