Брага сметает с комода стоящую на нем дребедень и усаживает на него Маню. Та, не теряя времени, расстегивает его брюки. Под которыми он уже полностью готов, да…

– М-м-м, – стонет ему в губы. Брага хищно оскаливается. Задирает юбку на талию и, как настоящий дикарь, рвет капрон.

– Неандерталец!

– Угу. Как тебе моя дубина? – сипит, резким толчком погружаясь внутрь.

– О-ох.

– Ох, хороша?

– Великолепна, да… – шепчет Маня в беспамятстве.

– Ну, держись. Посмотрим, как ты запоешь, когда я тебя отхожу. – Толчок.

– Ум-м-м… – И еще один. От удовольствия у Мани закатываются глаза, и ее бросает в пот. Мокрые ладошки соскальзывают с гладкой поверхности комода. В отчаянной попытке удержаться Маня обхватывает шею Браги руками. Касается его губ. И подлетает вверх, когда он снова в нее врезается.

– Получай!

– За что? – впивается зубками в его нижнюю губу.

– Это? За вредность! – Толчок. – Это – за бредни про трудные поиски сексуальных партнеров. – Толчок. – Это – за то, что прогнала меня, как дворнягу. – Толчок. – Что я еще забыл?

– По-моему, ты озвучил полный список моих прегрешений. Теперь перейдем к твоим. – Маня скрещивает ноги в щиколотках, взяв бедра Браги в плен. – Это, – насаживается, – за то, что попытался откупиться от меня подарками. Это… за то, что даже номер телефона не спросил! Это… за то, что пропал на две недели. Это за…

– Да понял я, понял… Оо-о-ох, вот так, да…

Брагин перехватывает инициативу, прижимает Маню к стене спиной и заканчивает экзекуцию серией яростных глубоких толчков. Им не до разговоров. Оргазм накрывает волной, шумит в ушах, сердце колотится в горле. Где-то далеко, за окнами, взрываются фейерверки. Но самый яркий и красивый – на обратной стороне век.

– Кажется, мы пропустили Новый год, – задыхаясь, шепчет Брага Мане на ухо.

– А по-моему, нет.

Арсений чуть отстраняется. Ловит Манюнин взгляд. Долго-долго вглядывается в густую синь ее глаз и с тихим смехом с ней соглашается:

– Твоя правда.

Маня в ответ робко улыбается. Чуть еще помедлив, Арсений ставит ее на ноги. Волшебство медленно растворяется в воздухе как дым от потухшей свечи. Маня ежится, она совсем не готова возвращаться в реальность. В реальности он может в любой момент уйти. И опять пропасть на дни, а то и недели…

– Манюнь…

– М-м-м?

– Я скучал.

– Правда? – срывается с Маниных губ.

– Очень.

Это не прозвучало как признание в любви. Но из уст Арсения даже это… много. Маня очень хорошо это понимает. И от этого понимания ее губы дрожат.

– Я тоже очень по тебе скучала.

И непонятно, кто становится инициатором поцелуя, да это и неважно совсем. Главное, что их губы сливаются. Переплетаются пальцы, и становится так хорошо и спокойно, что хоть бери и плачь. Опять…

– Манюнь…

– М-м-м?

– Что у тебя с графиком на следующий день?

– Ничего.