У него-то с силой воли дела обстояли чуть лучше, а Марфа выдавала их детские секреты только так. Впрочем, это было давно. И, возможно, с тех пор что-то изменилось.

Набрав полные легкие воздуха, Маня отворачивается к шкафу, чтобы повесить отцовскую куртку, и на выдохе бурчит невнятно, мол, угу. Ничего. Погуляли…

– Так, где вы были, я так и не понял? В каком-то клубе?

Маня открывает рот, то ли чтобы соврать, то ли чтобы, наконец, признаться, что ни в каком клубе ее не было. Когда из спальни доносится сначала телефонная трель, а потом и мужественный голос Браги, принимающий поздравления.

Марфа багровеет.

– Нет! В клубе меня не было. Я вообще была не… с девочками. Я… сейчас!

Марфа летит к ведущей в спальню двери. Захлопывает ту за собой и, привалившись всем телом для более надежной защиты, наблюдает за тем, как Брагин, еще не зная, что ему грозит смерть, преспокойно с кем-то болтает. Одет Арсений лишь в солнечный свет. И так он ему идет, что у Мани мучительно перехватывает дыхание, а рот наполняется слюной. Задница у него просто шикарная. Крепкая и рельефная…

– У нас гости? – интересуется Арс, отключаюсь. Маня трясет головой, избавляясь от охватившего ее наваждения. – Обеспокоенная судьбой ребенка мама, так?

Нет! Вы только посмотрите, какой он спокойный! Ну, посмотрим, что ты скажешь на это:

– Почти. Только папа.

– Тот, который адмирал?

– А ты откуда знаешь?

– Я все знаю.

– Хорошо тебе! Потому как я ума не приложу, что нам делать! Может, полезай в окно, а?"

"– Ты с ума сошла?!

– А что ты предлагаешь? Может, познакомиться?!

– Почему нет? Ты мне только одежду принеси.

Почему нет?! Маня выпучивает глаза. Он же не всерьез, правда? Или…

– Ты не понимаешь! Мой папа… Как бы это сказать? Человек старой закалки! Он не приветствует нынешней моды на свободные отношения. И все в таком духе…

– Ну, это логично, – пожимает плечами Арсений. – Так, где моя одежда, м-м-м?

– Логично?!

Нет! Он точно сведет ее с ума.

– Ты до двадцати пяти лет оставалась девственницей. Нетрудно догадаться, что воспитывали тебя довольно строго. Будь умницей, принеси мне одежду. Или скажи, где она лежит.

– Висит! В шкафу.

– Вот и славно. – Брага целует Манюню в нос и, ни капельки не стесняясь собственной наготы, отворачивается к злосчастному шкафу. Одевается он по-армейски быстро. Папе бы это понравилось. – А ты чего стоишь? Иди пока нам кофе, что ли, свари.

Кофе?! С ума сойти!

– Боюсь, тут более уместными будут напитки покрепче, – бурчит Маня, а Брагин в ответ лишь улыбается. Ну-ну. Глупыш. Он просто не понимает, как встрял. – Держись за моей спиной, – тяжело вздыхает Марфа, готовясь выйти из спальни. Арсений закатывает глаза. Отодвигает ее с дороги и выходит из комнаты первым. Маня, зажмурившись, бежит вслед за ним. В ужасе приоткрывает глаза, но в коридоре никого нет.