Хм… от кого, собственно, я собралась получить удовольствие, от этого «мужлана»? Ой, не о том ты, Терентьева, думаешь, от него бежать надо… бежать… – с этими мыслями открыла альбом, выдохнула и взялась за карандаш…
Легла спать после, как закончила свой рисунок, и снова запечатлела его так, как рисовала мне память наших последних встреч. Сама не знаю как. Я же не его хотела рисовать.
Меня это и злит, и обескураживает.
Утром меня разбудила Лида:
– Виктория, вставайте, скоро завтрак, а Хозяин не любит, когда опаздывают.
Открыла глаза, посмотрела на Лиду и ответила хрипло после пробуждения:
– И Вам доброе утро. Можно мне хотя бы умыться и принять душ?
– Да, Вика, у Вас полчаса и выходите в гостиную к завтраку.
Все это сказала и удалилась, оставив меня одну. Отбросила одеяло в сторону, встала с постели, сорвала рывками со злостью эту злосчастную простыню, на которой остались следы моего падения.
Побрела в ванную умываться, бубня себе под нос все, что я думаю о Хозяине Лиды.
Уговаривала себя не поддаваться эмоциям, чтобы не разозлить этого Оборотня, я еще помню его шлепок по моей попе. Это – больно, а был всего один удар, боюсь себе представить, на что он способен. Не вариант нарываться, да и запугивать он мастер.
Приняв водные процедуры, надела домашний брючный комплект, висящий в гардеробе.
«Как говорится, ни в чем себе не отказывай, Вика, если купили тебе, значит, пользуйся», – подбодрила я себя перед встречей с Волком. Надела белую футболку и брюки на завязке оттенка молочного шоколада, обула тапки.
Стол накрыт, а Его Злодейство еще не вышел. Минуты через три услышала его по шагам, запах парфюма такой же агрессивный, как и он. Повернувшись лицом к нему, оцениваю его. Синяя рубашка обрисовывает его спортивную фигуру, черные мокасины, модные брюки темно-синего цвета сидят приталено, но не тесно, ой, кое-где кажется, очень тесно."
