Магическая Печать на казённике с закрученным хвостом влево — стиль германской школы. Только уже вполовину разряжена. Ещё немного, и придётся перерисовывать.

— Хорошо сделано.

Прежде чем отдать ему “огнебой”, я с усмешкой приложил к Печати ладонь и позвал Анубиса.

Разумник взял из моих рук ружьё, глянул на полностью заряженную Печать и удивлённо захлопал глазами. Довольный произведённым эффектом, я вышел из дома.

* * *

Назад я возвращался в отличном настроении. Даже плохая дорога, моросящий дождь и низкие тучи не могли его испортить. Деньги от князя получены, вопрос с опричниками закрыт, а значит, я могу полностью посвятить себя мастерским. Поставить на поток лошадей, перебросив рутину на учениц, а самому заняться изобретениями. Во время поездки у меня родилось несколько замечательных идей, где можно смешать механику и магию."

"Мы пообедали в трактире и вернулись в особняк Весёлкиной. Где там Марья Алексевна? Пора бы ей собираться и всем нам ехать домой.

— Константин Платонович!

На меня в дверях налетела хозяйка дома. Она смотрела с таким возмущением, будто я вчера её пытался соблазнить.

— Да, Изольда Петровна? Что-то случилось?

— В моей гостиной, — она указала себе за спину, — сидит купец, пришедший, как он говорит, к вам по делу. Марья Алексевна мне, конечно, подруга, но вас я бы попросила не приглашать в дом ваших друзей.

— Простите, Изольда Петровна, я бы никогда себе такого не позволил. Не имею представления, что это за человек, и явился он без моего приглашения.

— Да? — Весёлкина немного смягчилась. — Тогда идёмте и вы попросите его уйти. От него ужасно пахнет луком!

— Для вас, Изольда Петровна, всё что угодно.

Я решительно двинулся в гостиную. Там на диванчике действительно сидел купец. Бородатый, в длинном синем кафтане и высокой шапке. Увидев меня, он вскочил и кинулся навстречу. Не добежав двух шагов, купец бухнулся на колени и поклонился, стукнув лбом в пол.

— Отец родной, смилуйтесь! Не погубите!

Глава 37 — Домой

— Что?!

— Ваше благородие!

Купец, не вставая с коленей, мелко на них подпрыгивая, придвинулся ко мне и вцепился в полу камзола.

— Отец родной, не погубите!

— Руки! — я шлёпнул его по пальцам, заставляя отпустить одежду. — Вы кто такой?

— Купец второй гильдии Козявкин. Отец родно…

— Стоп! Ещё одно слово про отца, и я вас по-отечески велю высечь розгами.

— Секите! Секите, ваше благородие! Только не дайте погибнуть!

— Что вам надо, убогий?

— Не по своей воле, — затараторил скороговоркой купец, — но токмо ради душевного спокойствия княжны Вахваховой, покровительницы моей. Спать не может, побледнела, кушать отказывается. Не могу смотреть, как Тамара Георгиевна убивается. Сердце кровью обливается на бедняжку глядючи.