Горло сдавило, нестерпимо захотелось бойким галопом бежать в преподавательскую, забаррикадироваться и звонить в полицию.
«Но что я им скажу? – промелькнуло в голове. – Здравствуйте, тут такое дело… В моем зале кто-то шуршит. Не будете ли вы так любезны подъехать и проверить, вдруг вор-шуршун завелся? Вам же, наверное, делать ну совсем нечего», – далеко же ее пошлют с таким заявлением.
Лера пару раз глубоко вздохнула и постаралась убедить себя, что в зале просто гуляет ветер. Наверняка дневная смена забыла закрыть форточку, а Лера теперь трясется от страха перед совершенно пустым помещением.
Она уже шагнула вперед, как вдруг из-за двери раздался громкий хлопок, очень напомнивший выстрел. Не то чтобы Лера знала, как звучит выстрел из настоящего оружия, но в кино он звучал именно так. Девушка мгновенно ощутила, как волоски на руках становятся дыбом, ноги прирастают к полу, а из глубины горла пытается прорваться истерический крик. Она прикрыла рот ладошкой, чтобы не выдать себя, и собралась было рвануть подальше от зала, как вдруг услышала доносившееся из-за двери тихое ворчание:
– Товарищи, блин горелый, хватит шары лопать! Она же вот-вот придет!
Тут девушка смекнула, что за вор-шуршун и компания прячутся в ее зале.
– Сюрприз! С днем рождения!
Потом вспыхнул свет, и она наконец обозрела творившееся здесь безобразие. На полу валялось штук тридцать шаров вперемешку с цветной мишурой. В центре красовался раскладной стол с тортом, соками и шампанским, а вокруг раскрасневшиеся коллеги в количестве пяти штук.
Во главе делегации, конечно же, сестры Морозовы, любительницы джаза. Обеим слегка за тридцать. Высокие и чересчур худенькие брюнетки были очень похожими внешне и совершенно разными по характеру. Старшую прозвали Возмущалкой, младшую – Душкой. Они стиснули Леру в крепких объятиях, оставили яркие отпечатки помады на обеих щеках и отошли.
– Расти большой, Морковка! – в унисон протянули они.
«Морковка» – это уже Лерино прозвище.
