— Что?
— Слышишь?
— Сверчков?
— Софи!
Я открыла рот, чтобы пошутить, и замерла.
Тук. Тук-тук. Тук.
Тихий, едва уловимый звук без видимого источника. Тук. Тук-тук. Горло свело, и я отчаянно заморгала, неверяще глядя на Шерха. Тот приложил палец к губам, продолжая улыбаться.
— Шерх… Это же…
Он одним движением притянул меня к себе вместе с Линк. Поцеловал в макушку.
— Это сердце, рыжая. Сердце Оливковой рощи. Наш дом ожил.
И я все-таки заплакала. Тихо и радостно, пока вредный Хенсли не приказал прекратить сморкаться в его рубашку. Я пожелала ему провалиться. Сразу после того, как поцеловала. Линк заворочалась во сне, и мы затихли, вслушиваясь в равномерный стук и шепот дома. Он что-то бормотал и шептал, кажется, удивлялся. А еще — радовался. Звездам, полям, запахам. Людям, что прижимались друг к другу на остро пахнущих древесиной полах. Привыкал. Присматривался. Знакомился с нами. А мы — с ним.
Глава 31
…ведь в непонятных обстоятельствах Остроухий Заяц всегда пил чай!
Утром горожане не узнали Оливковую рощу. А все потому, что с ожившим домом все стало гораздо проще и легче. Только дом у нас оказался юным и шаловливым, потому что к рассвету ставни оказались выкрашенными в ярко-малиновый цвет, а ступеньки — в небесно-голубой.
— Похоже, жить вам здесь будет весело, — расхохотался Фирс, когда улеглось первое изумление. — Даже не знаю, надо ли тебя поздравить, Шерх! Твои черные ставни внушали ужас, но малиновые?
Дом сконфуженно помахивал этими самими ставнями и виновато пытался нарастить стекла в окнах верхнего этажа. Получались цветные и яркие витражи с невообразимым рисунком.
Шерх фыркнул и обвиняюще посмотрел на меня. Я подняла ладони.
— Не знаю, о чем вы! Я тут вообще ни при чем.
И унеслась наверх, уговаривать дом сделать стекла более… традиционными.
Через неделю строительства мы сидели на новой, пахнущей досками террасе и смотрели на сад. Горожане покинули Оливковую рощу, не взяв ни одного осколка, что пытался вручить им Шерх.
— Оставь это, Хенсли, — хмыкнул Фирс. — Ты, главное, того… печати свои держи при себе.
Радостно рассмеявшись этой шутке, которой нас уже утомили, мужчины и женщины вернулись в Дейлиш. А мы втроем остались. Ах нет, еще были дракон, который, кажется, считал себя собакой, мангут с фенеком, курица, коза и кот.
— Надо посадить виноград, — сказала я, глядя вдаль.
Хенсли покосился на меня, но промолчал. Я вздохнула. Пожар и строительство сплотили нас, но были ли мы вместе? Близость до потери разума еще ничего не значила… А произносить те самые слова Хенсли не торопился. Линк играла со своими питомцами, а между нами с Шерхом повисло напряженное молчание.
— Я думаю, что вы с Линк могли бы разместиться на втором этаже, — не глядя на меня, сказал он.
— Хорошо. Как скажешь.
