Ты имеешь полное право…

— Не нужно, — перебиваю, мотая головой, — мне достаточно того, что оставил отец. Не вернешь Ольшанскому деньги, не будет никакого договора.

— Ладно, — сдается он, — договорились. Верну. Прямо сейчас отправлю распоряжение своему бухгалтеру.

— Теперь вопрос, — наклоняюсь ближе, — ты уже думал, как будешь охлаждать сервера?

Он зависает на мгновение, но быстро отмирает и откидывается на спинку стула. Сверлит меня взглядом, в котором читается азарт.

— Догадалась? Ну умница. У Покровского не могла родиться дура. Он был умный мужик.

— Ты не ответил на вопрос.

— Испарительные панели и вентиляция.

— Так ты будешь терять энергию, которую сгенерируешь.

— У тебя есть предложения получше? — он облизывает губу и придвигается ближе. Глаза горят, и я ловлю себя на том, что, скорее всего, выгляжу так же.

Мы сейчас с Феликсом как два блефующих картежника, которые пытаются продавить друг друга. Но я все это делаю не для себя.

— Есть. Отец разработал систему, есть расчет себестоимости. Только это стоит дорого.

— Сколько? — Феликс замирает, я выдерживаю паузу.

— Мне нужны не деньги, — говорю твердо, в глазах мужчины напротив вспыхивает неподдельное изумление. — Мне нужны гарантии.

— Гарантии чего? — сверлит глазами Феликс.

— Защиты и безопасности. Мощные и надежные. Не для себя, — добавляю негромко, он понятливо моргает.

— Я понял. Не хочешь, чтобы вышло как с тобой.

Утвердительно киваю и замолкаю в ожидании. Он сообразительный парень, так что, возможно, мы договоримся.

— Но я не могу дать тебе то, что ты хочешь, — говорит он спустя минуту.

— Зато ты знаешь, кто может.

Впрочем, можешь начинать все разрабатывать сам, с нуля.

Феликс вскидывается, в глазах мелькает отрицание. Мелькает и исчезает.

— Ладно, — ясно слышно, как он скрипит зубами, — я попробую с ним поговорить.

Это было то, что я хотела услышать. И есть еще кое-что, что не дает мне покоя.

— У меня вопрос. Можно?

— Валяй, — приглашающе машет рукой Феликс.

— Откуда папа узнал про остров?

Лицо Феликса делается хмурым и сосредоточенным.

— Я оказался настолько тупым, что проболтался. Не прямо, конечно, намеками. Но он, как я уже говорил, был умным мужиком, сразу сообразил и натравил на меня твоего… прости, — он тушуется.

Я не реагирую, и Феликс исправляется: — Натравил Ольшанского.

— Ясно, — встаю, вешаю сумочку на плечо, — тогда до встречи.

Иду к выходу и ощущаю, как спину сверлит пронзительный взгляд. Феликс смотрит вслед, я продолжаю идти. И только когда оказываюсь у самой двери, он окликает.

— Арин! — Оборачиваюсь. Он криво улыбается. — Как ты ее назвала?

Улыбаюсь в ответ.

— Деви-Катерина.

И выхожу из ресторана."