Эта была просто похоть. Запретная страсть. Маленький грязный секрет».

Но, почему-то от «просто похоти» так сильно ноет порой слева под ребрами.

И думаю я об этом секрете слишком уж часто. На запястье красный след от ударов резинкой вообще не проходит…

И в это платье влюбилась лишь из-за цвета, который так напоминает…

Щелк! Распахиваю глаза.

Привычка бить себя по запястью, наработанная длинными месяцами, как панацея спасает.

Я трясу головой, будто сбрасывая оцепенение. Цепляю на губы вежливую улыбку. Посылаю картине прощальный взгляд напоследок, и уже собираюсь вернуться к гостям, когда слышу за спиной короткое, но такое ласкающее:

– Софи…

Раз.

И мир, наполненный живыми людьми начал меркнуть. Снова сузился до одного человека.

Я оборачиваюсь.

Вуаль вернулась.

А под ней – только Он…

Губы раскрываются сами собой, судорожно втягивая глотки кислорода. Ноги слабеют. Перед глазами дрожит наполненная людьми галерея.

И Он.

Данис.

Данис Асадов.

Миллиардер, разбивший мне сердце, и лучший друг папы…

Мужчина, которому я подарила невинность.

Человек, чье имя отпечаталась в моем сознании перманентно.

Тут не поможет никакая резинка…

– Данис, – вуалируя рваный вдох, сорвавшийся с губ, говорю.

Улыбаюсь, въедаясь голодным взглядом в него.

Данис по-прежнему высок, красив, невероятно обаятелен, и все так же недосягаем.

Сколько бы я ни пыталась обмануть себя в прошлом, реальность неутешительна – он никогда не воспримет меня, как равную. Для него я так и останусь крошкой Софи. Умницей – дочкой лучшего друга.

– Здравствуй, – дергая уголком губ произносит.

За последние 10 месяцев эти губы снились мне ни много ни мало, всего лишь раза 304.

Ну это навскидку… Примерно.

Я скольжу взглядом по небрежной укладке, по красивой щетине. По изумрудному взгляду, так похожему на цвет шелка моего платья."

"– Здравствуй… – шепчу.

Мы молчим, глядя друг другу в глаза. Минуту. А может быть, вечность.

С ним время идет совершенно иначе.

Дан первым нарушает молчание. Сжимая в руке стакан виски, делает шаг навстречу ко мне.

Парализованное дыхание еще больше отказывается мне подчиняться. Кислород в тело практически не поступает.

Но Дан не спешит ко мне прикоснуться.

Всего лишь рядом встает. Слишком, черт побери. Слишком близко.

И устремляет взгляд на картину.

И я смотрю на нее. И вижу нас с ним.

Все внутри дребезжит от мысли, что Дан может вдруг догадаться о героях этого полотна.

Узнать в них себя. Узнать нас.

Мы не спешим расспрашивать друг друга о чем-то, как старые знакомые, которые давно не общались.

Не улыбаемся друг другу натужено.

Просто смотрим на полотно.

Пока наши плечи соприкасаются.

Я на миг прикрываю ресницы, и только тогда делаю первые вдохи.