Почему я была так удивлена? Неужели верила, что в Кариме есть хоть что-то хорошее?

– И ты не передумал? – нахмурилась я.

– А почему должен был? Ты ведь поставила условие, согласно которому у нас не будет детей, я согласился, – напомнил он мне.

– Но это ведь другое! Это условие было поставлено, так как я не смогла признаться тебе в том, что…

– Не важно. Ничто не заставило бы меня отказаться от тебя, Аля… – обнял меня муж. – Мне нужна лишь ты… Я даже сам не понял, как влюбился в тебя, упрямая ты женщина…

– И я не поняла… – прошептала я в ответ, обхватывая его покрытые щетиной щеки и не веря в происходящее. Муж не злился, а наоборот! Признавался в любви, ласкал и смотрел так, словно я самая важная составляющая в его жизни!

– Правда? – коснулся Мурад почти невесомо моих губ.

– Я люблю тебя не меньше Султана и всегда буду, Мурад… – полился из моих глаз град слез. – Прости, если заставила думать, что это не так!

– О чем ты? – воскликнул он, вытирая мне слезы. – За что ты просишь прощения? И хватит рыдать, ты мне просто сердце рвешь своим плачем, я не могу выносить твоих страданий, Аля!

– Я боюсь, что ты пожалеешь в будущем, когда я так и не рожу тебе ребенка! – призналась я в том, что так мучило мое сердце. – Мурад, у меня бесплодие, – снова заплакала я, утыкаясь ему в грудь и чувствуя на спине успокаивающие поглаживания, он покачивал меня и тяжело дышал, переживая вместе со мной, а когда я немного успокоилась, отстранил от себя и посмотрел уверенно и серьезно в мои глаза.

– Прекрати, – пророкотал он, – не говори об этом так, будто это самый ужасный недостаток и тебя невозможно любить из-за него. Это не так! Бог забрал у тебя возможность иметь детей, но посмотри, какой чудесный у нас сын, он наш, Алия! – горячо убеждал он меня, показывая на нашего Пухляша, и не подозревающего, какие серьезные разговоры мы ведем. – Он не узнает другой матери. Мы будем воспитывать его, любить, и он станет самым счастливым на свете ребенком.

– Но у него не будет сестер и братьев, – проговорила я жалостливо, – я не смогу дать ему родных, он так и будет одиноким.

– Ерунда, – махнул Мурад рукой, рассмеявшись, – мои сестры выйдут замуж, нарожают детишек, и наши племянники или племянницы станут родными Султану. Один он точно не будет, поверь. И хватит уже винить себя за то, над чем ты не властна! Думаешь, я не знаю, что ты, имей возможность рожать, заполнила бы дом детьми? Думаешь, я сомневаюсь в том, что ты хочешь много детей?

– Нет, – помотала я головой, тихонько всхлипывая, – я была бы самой счастливой, имей возможность родить тебе сыновей и дочерей. Рожала бы столько, сколько могла."

"– Мы и так счастливы, пойми! – обхватил он мое лицо ладонями, пытаясь убедить.