Уже спускаясь вниз, на полпути, Гриффин щелкнул еще одним выключателем. И под низко нависающим потолком вспыхнули лампы, осветившие просторный подвал с открытыми складскими помещениями, забитыми картонными коробками. На каждой — аккуратно приклеенный ярлычок с названиями файлов, источников, датами — вся история научно-исследовательской и финансовой деятельности компании. Но собаку, похоже, интересовала единственная запертая дверь. Она нервно описывала круги возле нее.
Держа пистолет на изготовку, Гриффин приложил к двери ухо. Оттуда не доносилось ни звука, и он укоризненно взглянул на собаку:
— Прямо загадка какая-то, верно, мальчик?
Доберман приподнял обрубок хвоста и энергично завилял им, как бы в знак согласия. Сейчас животное было сама настороженность и внимание, но Гриффин знал — если понадобится, пес в ту же секунду может превратиться в убийцу.
Снова взяв наборчик с отмычками, Гриффин отпер замок, но дверь открывать не стал. Сильно действовала на нервы атмосфера склепа, царившая в этом подвале. Каждая жилка, каждая мышца в нем взывали к действию, но осторожность, выработанная за долгие годы службы, научила главному — быть готовым к любой неожиданности. Он не знал, что ждет его по ту сторону двери. Там могло быть что угодно — целое подразделение вооруженных охранников, некий безумец или же вовсе ничего. Но что бы там ни было, он должен как следует подготовиться.
Он снова прислушался. Ни звука. Убрал отмычки, еще крепче вцепился в рукоятку револьвера и надавил на дверь."
"Комната оказалась темным подвалом без окон. Из коридора через открытую дверь в нее падал прямоугольник света. На узкой койке, придвинутой к дальней от входа стене, виднелись очертания какой-то фигуры. На полу стоял ночной горшок, вонь мочи заполняла помещение. И все оно было пропитано отчаянием и страхом. Гриффин жестом показал доберману, чтобы охранял вход, и тихо подкрался к койке. На ней под шерстяным одеялом спал маленький полноватый мужчина.
Он наклонился к нему и шепотом окликнул:
— Зеллербах?
Марти открыл глаза.
— Что? Кто? — Слова выходили с трудом, движения казались заторможенными.
— Ты в порядке? Не ранен? — Гриффин взял Марти за плечи и помог ему сесть. На секунду ему показалось, что Марти ранен или же полностью дезориентирован. Но затем он увидел, как Зеллербах отрицательно помотал головой и протер глаза. И тут Гриффин вспомнил, что Марти был самым близким школьным другом Джона. Эдаким вредным и безумным маленьким негодяем, вечно вовлекавшим Джона в потасовки и споры. Но, как выяснилось позже, никаким безумцем он не был. Мальчик был болен, страдал некой разновидностью аутизма.
Он тихо чертыхнулся. Разве способен этот жалкий человечек толком рассказать, что с ним случилось? Но попытаться все же стоит.
