Стало быть, все ограничено лишь этой маленькой, затерянной в диких джунглях Перу территорией.
Она переписала поступившие из Института принца Леопольда данные в журнал, затем суммировала все, что помнила о странном вирусе и ее двух беседах с Виктором Тремонтом, поскольку теперь они, несомненно, имели к этому отношение. Записала также и несколько вариантов на тему того, как этот перуанский вирус мог вырваться за пределы джунглей.
Она продолжала писать, как вдруг услышала, что дверь в кабинет отворилась. Кто?.. Радость захлестнула ее.
Она резко развернулась в кресле.
— Джон? Дорогой! Что, черт возьми...
Перед тем как ей нанесли сильнейший удар по голове и перед глазами поплыли радужные круги, она все же успела разглядеть окруживших ее четверых мужчин. Джона среди них не было. А потом провалилась во тьму.
* * *Надаль аль-Хасан, переодетый в медицинский комбинезон, методично обыскивал стол этой дамочки-ученого. Читал каждый документ, отчет, просматривал записные книжки и блокноты. Внимательно изучал каждый файл. И испытывал при этом глубочайшее омерзение, хоть руки его и были защищены хирургическими перчатками. Он знал, что подобное богохульство имеет место и в его стране, а также во многих других странах исламского мира, в том числе и арабских, но скрыть раздражение при виде всего этого никак не удавалось. Разрешать женщинам учиться и работать рядом с мужчинами — это не только ересь, это подрывает достоинство мужчин и наносит урон чести женщины. И прикасаться к предметам, которые трогала эта женщина, было для него сущим мучением.
Но обыск необходим, от этого никуда не деться, а потому он методично и внимательно продолжал осматривать все подряд, стараясь ничего не упускать из виду. И почти сразу нашел два весьма опасных документа. Один был отчетом из Института принца Леопольда, от некоего доктора Рене Жискура, — он лежал прямо у нее на столе. Другой представлял собой перечень исходящих телефонных звонков — очевидно, директор ВМИИЗа заставлял всех сотрудников ежемесячно составлять этот список для отчета.
Затем он нашел журнал, где она записала свои размышления по поводу отчета из Бельгии. Вот удача — записи заполняли ровно одну страницу, начинались наверху и заканчивались в самом низу. Из маленького кожаного футляра он достал острый, как бритва, скальпель. Осторожно и аккуратно вырезал страничку. Посмотрел, убедился, что ничего не заметно, и спрятал листок в кармане комбинезона. Больше ничего важного или интересного в кабинете обнаружить не удалось.
Трое его помощников, одетые в такие же комбинезоны, завершали осмотр картотеки.
— Есть свежая запись в файле о Перу, — сказал один.
Второй заметил:
— Нашел пару старых файлов, где говорится о той же хреновине в Южной Америке.
