Они вполне терпимо пахли, держали форму и почти не коптили. В свечах, что использовали Росселлини, воска было больше, чем жира. И они были весьма дороги. Второе место занимали лампадки, наполненные оливковым маслом с небольшим количеством соли, которое забирало влагу из масла и помогало сделать свет ярче. Только такой вариант был пожароопасным и всё же использовался реже первого.
Из болтовни Эмилии я поняла, что в домах бедняков свечи - несусветная роскошь, и они использовали в основном касторовое масло или рыбий жир. И поскольку практически все виды ""топлива"" поступали из съедобных источников, то времена голода обычно означали также времена темноты.
Фасад поместья освещался факелами из смолистого дерева, иного было не дано.
- Дочка, - мужчина, наконец, оторвался от документа и внимательно на меня посмотрел. - Рассказывай, что там у тебя стряслось?
- Я не помню, зачем в тот день, когда выехала на прогулку из усадьбы, взяла с собой все свои украшения, - да, звучало очень странно, но уж что есть, - вот только они сейчас находятся у Паолы, и она мне их так и не вернула, - скомкано договорила я.
- Хмм, - нахмурился отец, по его потемневшим глазам осознала, что он о многом догадался, но наезжать на меня всё же не стал. - Понятно, пойдём. Паола поди уже проснулась. Местный лекарь её осмотрел. В тягости твоя мачеха, - добавил он и лицо его вдруг разгладилось. Мужчина точно был счастлив, но пытался сдерживаться. - Только я сам с ней буду говорить, понимаешь же, что у Паолы наступил непростой период и ей сейчас никак нельзя сильно волноваться.
- Хорошо, - пожала плечами я. Если честно, с одной стороны, порадоваться бы за отца, у него будет второй ребёнок, а если мальчик, то и наследник всей его торговой империи. С другой, я прекрасно понимала, что настал звёздный час Паолы и та непременно будет вить верёвки из моего вновь приобретённого отца.
Опочивальня семьи Риччи находилась в этом же крыле, но в самом начале коридора. Комната была в полтора раза больше моей, кровать шире, на ней спокойно могли поместиться два человека, парочка внушительных сундуков-комодов у противоположной кровати стены, круглый стол подле окна, на котором я приметила чашу, заполненную спелыми сочными фруктами и кувшином с водой.
- Дорогая, - позвал отец жену, кто-то зашевелился среди вороха шуршащих подушек. - Как ты?
- Оо, дорогой! - послышалось из-под пледа, и я увидела темноволосую макушку мачехи. - Тошно мне, хочу поесть, но потом всё непременно лезет наружу, кажется, ещё чуть-чуть и я отдам Всевышнему душу."
"Вопрос религии в этом мире я ещё подробно не изучала, но знала, что здесь есть молельни, куда ходили люди и взывали к Всевышнему (или ещё его называли Единый) один раз в конце недели, в воскресенье (итал.
