Кто-то скажет, что жизнь это всего лишь игра вероятностей, где шансы на беду уравновешены шансами на счастье. Но Сага предпочитала думать иначе. Ей нравилась мысль, что судьба человека определяется при рождении, а свободная воля и выбор это лишь дополнения, не меняющие общего хода жизни.
Слишком уж заметно было, как некоторым людям просто везёт. Солнце будто светит только им, цветы распускаются прямо под ногами этих раздражающе лёгких на подъём созданий. Всё у них складывается так легко, и, хуже всего то, что они ещё и думают, будто заслужили всё это.
Нет, хотелось закричать Саге.
Кто-то назвал бы её озлобленной. Но Сага знала, что такое вытянуть самую гнилую, самую чумную из всех возможных судеб. Вероятно, она цеплялась за эту мысль ради крохотного утешения, чтобы считать, что не сделала ничего, чтобы заслужить ту цепь кошмарных событий, что обрушилась на неё. Что в бесконечных вариациях того, как могла обернуться та ужасная ночь, её злосчастный жребий всегда привёл бы к краху.
Она родилась в семействе Вольсик — самом знаменитом роду во всём Исельдуре.
Свою семью.
Свою свободу.
Связь с рассудком.
Что касается последнего, надо признать: даже самому удачливому человеку было бы нелегко сохранить ясность ума после четырёх недель заточения в своих покоях. Сначала это казалось игрой. Сколько дней Сага сможет не выходить из комнат? К её неописуемой радости, недели проходили без вызовов. Порой ей казалось, будто о ней попросту забыли.
Но затем служанка Арлауг принесла весть: королева требует её присутствия. Так Сага впервые за месяц покинула свои покои, облачённая не в чёрное, а в сиреневое платье, дабы угодить вкусам приёмной матери.
И без того было непросто, остатки сна всё ещё цеплялись за её разум. Ей снилась сестра, снова и снова. Целый месяц одно и то же. Будто ей не хватало напоминаний о той ночи, когда её удача отвернулась от неё.
Она попыталась заглушить их, когда последовала за Арлоуг по коридорам. За пределами безопасности своих покоев, пульс у Саги участился, а в груди становилось всё теснее с каждым шагом.
— Мне нехорошо, — попробовала она, когда они подошли к главной лестнице. Всё вокруг было слишком открыто, и ей пришлось схватиться за перила, чтобы не потерять равновесие.
