– Извини. Зря тебя втянул. Лучше бы лес сейчас сплавлял.

Он действительно закис. Перспективы приятелей выглядели туманно. Рижская полиция искать убийц не собирается. Войтов, халамидник, уже все части оповестил. А то новое, что они узнали о брате, еще больше путало дознание. Зачем людям Кнаута стараться, ловить головорезов? Язеп сам виноват: обворовал своих же…

Остаток дня прошел без приключений.

Когда наутро сыщик и лесопромышленник завтракали в ресторане гостиницы, в дверях показался Никифоров и стал делать какие-то знаки. Алексей пригласил его за стол.

– Поешьте с нами, Александр Лукич.

– Да я уж ел.

– А вы еще раз. Иначе нам будет неловко заставлять вас ждать.

Отставной надзиратель согласился и умял свиную шею с серым горохом. Потом выпил пива, закурил с позволения работодателей. Алексей заметил, что воспитание у гостя хромало: вилкой и ножом он орудовал с трудом. Но зато умел себя держать, не стеснялся и не заискивал.

– Сначала мы вам изложим, что вчера выяснили, – объявил Титус за папиросой.

– Это в саду Гегингера? – усмехнулся Никифоров.

– Что, разведка уже донесла? – в тон ему хмыкнул Лыков.

– Так точно. За Дюжим грехов много, теперь его законопатят года на полтора. А потом вышлют в уезд, под гласный надзор полиции, без права проживания в Риге. Воздух чище станет.

– Ну и ладно, – согласился Алексей. – А вот послушайте, о чем ваша разведка не знает.

И он рассказал, что удалось вытрясти из бандитов. Зверогон отнесся к новым сведениям с большим вниманием. Вор у вора дубинку украл! Выходит, это было сказано не для красного словца. Язеп Титус скрыл от влиятельного маза[29] его законную добычу. За такое могут и убить. И, значит, Ярышкин теперь первый на подозрении.

Потом настала очередь Никифорова делиться новостями. Сначала он пересказал протоколы осмотра места преступления и агентурные донесения осведов. Все это ему тихонько предъявил Растегаев.

Именно агентура предположила, что старший Титус обокрал своих. Как человек темный, он общался с разными воровскими хороводами[30]. Наверняка и наводил то тех, то этих. И кого именно Язеп облапошил, узнать теперь невозможно. Врагов у мазурика должно быть немало. Вот ведь характер! В Московском форштадте такое учудить. Нарывался на неприятности, иначе не скажешь.

Теперь протоколы. Язепа зарезали ударом ножа. Били туда, где у обычного человека располагается сердце. Но у погибшего была редкая аномалия: сердце находилось с правой стороны груди. Злодей этого не знал, и потому с первого удара жертву только ранил. Язеп боролся и схватил убийцу за одежду. В кулаке осталась оловянная пуговица железнодорожника. Указания конкретной дороги на пуговице нет, лишь выдавлен паровоз.