14
0Я пришлась кстати, поскольку смогла вспомнить, что рассказывала Ларисс про этот яд. А своим делом она была по-настоящему увлечена, поэтому рассказывала много.
Непривычно было сидеть у постелей подруг. Обычно это они для меня делали.
Соседний стул занимал Бранд.
Пришлось и ему все рассказывать, хоть немного отвлеклась.
В одиннадцать появился один из магов, в плотных перчатках до самых локтей и с гельзом на руках. Еще и в извинениях рассыпался. Я благосклонно кивнула, забрала у него перепуганное животное, попросила у лекарей обеззараживающий состав и заживляющую мазь и сама занялась пострадавшими лапами радужного красавца.
"Ближе к обеду вернулся Крег. Взял себе стул, но прежде чем сесть, склонился поцеловать меня в висок. А пока целовал, успел шепнуть, что его разбойники с беглянкой уже разобрались. Вряд ли ее найдут.
Вечером к нам присоединились Пресинваль и Тайс.
— Расслабляться рано, — предупредил опекун. — По всему выходит, что у Виолы в Академии был свой человек, который докладывал ей обо всех наших передвижениях. Иначе бы она вряд ли смогла так метко ставить порталы.
— А у меня из головы все никак не идет ее дочь… — призналась женщина.
Вообще-то, уже нет. Но им об этом знать не обязательно.
— Это Ларисс, — внесла последний штрих в картину произошедшего я. — Она докладывала Виоле, она подарила нам с девчонками отравленные браслеты и она поспособствовала тому, чтобы я улетела в портал. С чего бы ей это делать за просто так? Думаю, она и есть дочь Виолы.
Маркус и Тайс обменялись недоверчивыми взглядами, но что возразить, ни один из них не придумал.
— Думаю, мы больше не услышим о ней, — пряча улыбку, пообещала близким я.
— Тебе что-то известно? — Пресинваль изучил меня достаточно хорошо, чтобы забеспокоиться.
— Просто интуиция, — прошептала ему в ответ и почесала урчащего гельза за ухом.
Опекун не поверил, но допытываться не стал.
А через несколько минут главная целительница сообщила то, чего мы все ждали:
— Яд удалось нейтрализовать. Отоспятся, наберутся сил и будут как новенькие.
Так закончились наши приключения и началась спокойная жизнь. Ладно, почти спокойная.
ЭПИЛОГ
Прошло пять лет
Простая черная карета еще не успела окончательно остановиться, а я уже выскочила из нее и взбегала по ступеням крыльца.
— Герцогиня, — пожилой дворецкий распахнул дверь и отступил, давая мне дорогу.
Морщинистое лицо словно закаменело. Оно не выражало ничего. Но от меня не укрылось снисходительное выражение, запрятанное в глубине выцветших глаз. Ему не нравились мои штаны, мятые после двадцати часов непрерывной дороги, уставшее лицо и распущенные волосы. Дальвин служил в доме герцогов Ирсулов еще со времен молодости деда моего мужа.
