Мы стали третьими, вторые были канадцы, первое место у Шестаковой и Лебедева, моя бывшая партнерша стала чемпионкой в первый же сезон. Впрочем, это был последний юниорский сезон для Паши, потому что ему был уже 21 год. Для меня же оставался следующий сезон, чтобы занять первое место на чемпионате мира среди юниоров. Это было стимулом идти дальше, стараться, работать над собой.
Третье место на чемпионате мира дало мне и кое-какую финансовую свободу. Мы получили президентскую стипендию – 15 тысяч рублей в месяц в течение двух лет. По тем временам это было хорошо. Я наконец не нищий. Плюс призовые деньги, которые делились между мной, Машей и тренером, но я все равно чувствовал себя богачом. И еще я сэкономил 100 долларов суточных в Чехии, уже умея жить, не тратя денег, и купил себе свой первый телефон. Это был «Сони Эрикссон», до сих пор его помню."
"Главный мой бонус был в том, что для себя самого я наконец стал спортсменом. Понял, к чему надо стремиться, понял, что третье место меня расстраивает и я хочу больше.
Помню свой разговор со старшим тренером юниорской сборной Галиной Петровной Голубковой.
– Ты чего такой расстроенный?
– У меня была мечта выиграть чемпионат среди юниоров, а теперь не выиграю.
– У тебя еще следующий год!
– Канадцы! А следующий чемпионат мира в Канаде. Их и так любят судьи, а там тем более они будут дома.
При той системе судейства юниорские финал Гран-при и чемпионат мира были двумя главными стартами сезона, если две пары идут ноздря в ноздрю, то давали одним выиграть одно, другим – другое. Это было важно для рейтинга, когда юниоры переходят во взрослый статус. Первый мой сезон за сборную получился довольно успешным, и мне оставался еще один в юниорах, а там будут канадцы, которых наверняка канадская федерация будет двигать именно на чемпионат, готовя к взрослому сезону.
Между тем в личной жизни у меня тоже произошли изменения, потому что мы жили вшестером в трешке, в хрущевке, с Сашкой, и тут возник из прошлого Коля Васильев, который работал в баре СКА администратором. Он долго до того был на флоте коком и сказал, что уходит в рейс на полгода-год, а у него кошка Муся, за которой надо смотреть, так что он предложил мне у него пожить. Он оставлял целую двухкомнатную квартиру в моем распоряжении!
Некоторое время мы пожили вдвоем с Колей, перед тем как он ушел в рейс. Оказалось, что Коля – очень верующий человек, который каждое утро начинал с молитвы. Он даже жил какое-то время в монастыре. При этом Коля был настоящим питерским парнем – пил джин, курил «Беломор» так, что в комнате стоял туман, бородатый, рыжий – до сих пор его вспоминаю добрым словом. Он был очень умным: влегкую перед телевизором отвечал на вопросы «Что? Где? Когда?», – начитанный, образованный, порядочный.
