Они взяли свою лучшую программу «Времена года» Вивальди, с которой выиграли в 2000 году чемпионат мира. Отработали чисто, очень хорошо, а две китайские пары, которые допустили грубейшие ошибки, падали с прыжков, откатали ниже своих возможностей раза в два, почему-то заняли 1-е и 2-е места Петрова – Тихонов – третьи.
Мне стало настолько обидно за Лешу с Машей, что на меня снизошло понимание, что наш тренер, хотя и была очень сильной в плане технической базы и обучала хорошо, являлась не самым сильным игроком на высоком уровне. В силу своего мягкого характера она не могла продавить федерацию. Мне стало ясно, с нами будет то же самое, что с Петровой и Тихоновым. Нас все будут любить, а вот выигрывать мы вряд ли будем, по крайней мере, на постоянном уровне. Маша была согласна и неоднократно подчеркивала, что нам надо уходить от тренера, раз нас пригласила Москвина: «Надо поговорить с ней, зачем нам такие результаты, так кататься нет смысла».
Мы пошли к Москвиной, и после был очень тяжелый разговор с Людмилой Георгиевной Великовой. Она на эмоциях не хотела слышать наших доводов, говорила, что воспитала чемпионов Шишкову – Наумова и Петрову – Тихонова, я объяснял, что это чемпионства скорее вопреки, чем закономерность.
Самое сложное было сказать все Николаю Матвеевичу. Он был в отпуске, и когда приехал и узнал о нашем решении, то говорил с нами только на повышенных тонах, не сдерживаясь. Осложнялось все тем, что Москвина – вечный раздражитель для тренеров: лучшие уходили к ней, и это не могло не бесить. Великов выговаривал мне, что такого от меня не ожидал. Мне было обидно, что он не понимает, почему мы приняли такое решение. Я воспринимал его чуть ли не как второго отца: он очень многому меня научил с мужской точки зрения, мне нравилось его отношение к жизни, он всегда давал мудрые советы. И именно он осуществил мою мечту – я выиграл чемпионат мира среди юниоров. Потом мы, конечно, помирились и даже сейчас, когда его ученики выигрывают, я стараюсь обязательно позвонить, чтобы поздравить. Но тогда психологически решиться на уход было сложно.
В этот же момент начали происходить странные вещи вокруг фигурного катания в России – образовалась первая в истории интернациональная пара. Фигурное катание – элитный вид спорта, мы всегда выигрываем, и тут пара японка – русский, Кавагути – Смирнов. Саша Смирнов – тот самый, с которым я как раз жил в общаге. Его долго уговаривали кататься с японкой, а пока он думал, даже мне предлагали встать в пару с Юко. Мне на тот момент показалось это странным: сложности с российским паспортом будут очевидны, плюс языковой барьер. В общем, я отказался, и не жалею об этом. Произошла рокировка: Москвина отдала Юко Великову, куда перешел и Смирнов, а нас забрала себе.
