Только вот моя операция по спасению брата с треском провалилась…

– Почему?

– Отец отказывался вызволять его из лечебницы, – Егор тяжело вздохнул. – Он не верил в то, что Глеб изменил свои взгляды. Конечно, прикрывался благими намерениями, якобы заботится о нем, но по факту просто боялся скандала.

– Это ужасно…

– Да.

– Неужели тебе так и не удалось убедить его?

– Не удалось. И я был в полном отчаянии. Совсем забросил дела, наша компания была уже практически на грани банкротства. И если бы не вмешался Глеб, её, возможно, уже и не было бы.

– Но как он смог вмешаться?

– Помимо главврача я подкупил еще старшего медбрата. Они поместили в палату Глеба какого-то бомжа, а его выпустили на свободу. Отец считал, что Глеб в лечебнице, регулярно перечислял деньги на его лечение, и все были счастливы. Пока в этой клинике в один прекрасный день не сменилось руководство. Нам позвонил Стас, тот самый подкупленный мною медбрат, и Глебу пришлось вернуться в палату. Иначе наша афера могла дойти до отца. Вечером, когда практически весь персонал клиники уезжал домой, Стас выпускал Глеба, но к утру тот должен был вернуться. Я пытался найти подход к новому руководству, но на этот раз все оказалось сложнее. Новый главврач запросил просто космическую сумму, которую нужно было еще собрать. Плюс ко всему, в каждой палате поставили камеры, и близким больных предоставляли к ним доступ онлайн. Из-за чего Стас уже не мог отпускать Глеба даже ночью. И тогда мы стали с ним меняться. Последние несколько месяцев делили одну жизнь на двоих.

Егор замолчал, устремив задумчивый взгляд в потолок. Я тоже молчала, переваривая услышанное. По-новому воспринимая каждый свой пережитый момент рядом с братьями.

– Скажи… – несмело нарушила я наше молчание спустя какое-то время. – Глеб упоминал, что Стас запер его и пытался снова напоить таблетками… Это ты его попросил, я правильно поняла?

– Я не просил его поить Глеба таблетками, – отрицательно покачал головой Егор. – Просто последнее время Глеб стал срываться и уезжать из клиники, не предупредив меня, чтобы я сменил его. Мне звонил Стас и просил срочно приехать, пока никто не заметил. Мы оба устали от этого всего, я злился на Глеба, он на меня. Разговаривали уже буквально сквозь зубы. И после последнего нашего разговора я психанул. Таблетки, это, похоже, самодеятельность Стаса, видимо Глеб не обрадовался запрету на свободный выход из клиники.

Егор замолчал. Я тоже не знала, что сказать.

Дверь в гостиную тихо приоткрылась, и вошла Лилия. Нетвердой походкой она приблизилась к нам и опустилась в кресло напротив.

– Дверь была закрыта неплотно и… В общем, я все слышала, – призналась она осипшим голосом.

Егор перевел на неё усталый взгляд.