Дрогнуло ли сердце, когда я увидела его снова?
Вряд ли у меня есть ответ на этот вопрос, потому что в груди появились смешанные чувства.
Вспомнила ли я болезненное прошлое?
Конечно.
Хотела бы что-то изменить?
Определённо, нет.
И если бывший снова появился в моей жизни, решив, что имеет право вернуться после неудачного брака, то он сильно заблуждается.
В следующую секунду в висках с силой постукивает мысль, от которой становится до одури тошно: он мог узнать мою маленькую тайну.
Испуганно гляжу на Дмитрия, но он выглядит опечаленным, словно рассчитывал, что я повисну у него на шее и буду рыдать, что восемь лет не жила без него.
Жила.
Стиснув зубы жила.
Впахивала, как не в себя, чтобы детей прокормить.
Жила.
И ему совсем необязательно знать всё это.
- С этого дня никаких опозданий быть не должно. Я поставлю в это гиблое место нового управляющего. Каждое опоздание будет вычитаться из заработной платы.
Дмитрий говорит так, словно хочет сделать мне больно за то, что случайно сломала его куличик в песочнице. Он сам испытал это неприятное, ноющее чувство, когда понял, что я изменилась и больше не лью слёзы по несбывшимся мечтам, и решил ударить этим же меня.
- Конечно. Я поняла вас. Больше никакой работы на дому, - парирую я, чувствуя, что из этой схватки выйду победителем.
Однако что-то подсказывает, что этому человеку плевать на работу."
"Он снова появился в моей жизни, чтобы разбередить успевшие зажить раны.
Зачем?
Ответ на этот вопрос я пока не получу. Возможно, не получу никогда, если смогу держаться на расстоянии от этого человека.
Если ему и стало известно что-то о детях, я не отдам их, пусть даже не мечтает.
Выхожу из кабинета с гордо поднятой головой, вот только… Стоит прикрыть дверь, и под ложечкой посасывает неприятное предчувствие.
Ничего хорошего возвращение Вересова в мою жизнь не принесёт.
Отпустила ли я наше прошлое, когда клялась себе, что больше никогда не вспомню о нём и не унижусь перед этим мужчиной?
Отпустила, но пропускать всё через себя снова слишком больно.
Глава 2. Дмитрий
Дмитрий Анатольевич.
Вот кем я для неё стал: Дмитрий Анатольевич.
Сухо. Официально. До одури больно.
Судя по всему, Лера действительно отпустила.
Она переболела, а я снова болен ею.
Стоило нам встретиться, а мне услышать её голос и вдохнуть в себя сладкий цветочный аромат, исходящий от женщины, как голова пошла кругом.
Не смог.
Увидев её имя в списке сотрудников, я одурел, а теперь ощущаю пустоту.
Слишком холодно она повела себя.
Чересчур отстранённо.
Словно не было между нами ничего.
Словно чужие друг другу люди.
Впрочем, так и должно быть. Я сделал всё, чтобы оттолкнуть её от себя. Большего и не требовалось. А теперь уже поздно возвращаться.
