Потом заговорил снова, с расстановкой и некоторой торжественностью в голосе:
– Именно секретари владеют самой конфиденциальной информацией, – повторил он, и загадочно улыбнулся. «Секретарша! Они ни за что не вздумают подозревать секретаршу! Да они даже не станут ее проверять!» Лорен, – мягко обратился он к девушке, и его карие глаза заблестели. – Я хочу сделать вам весьма необычное предложение. Прошу, не надо возражений, пока вы не выслушаете меня до конца. Итак, что вам известно о корпоративном или промышленном шпионаже?
У Лорен возникло головокружительное ощущение, что она стоит у самого края пропасти.
– Достаточно, чтобы понимать, что за это отправляют в тюрьму и что я не желаю иметь к этому абсолютно никакого отношения, мистер Уитворт!"
"– Разумеется, – невозмутимо заметил он. – И, прошу вас, называйте меня Филипп! В конце концов, мы ведь родственники, и я уже называю вас Лорен.
Смутившись, Лорен кивнула.
– Я не прошу вас шпионить в другой корпорации. Я хочу, чтобы вы пригляделись к моей. Позвольте, я объясню. В последние годы нашим самым серьезным конкурентом стала компания «Синко». Каждый раз, когда мы выходим на закрытые торги, создается впечатление, будто «Синко» заранее известно, какую цену мы готовы выставить, и они предлагают чуть ниже – буквально на долю процента.
Так было и сегодня. В нашей корпорации только шестеро мужчин могли передать «Синко» информацию о нашем предложении; один из них и есть шпион. Я не хочу выбрасывать на улицу пятерых честных сотрудников только для того, чтобы избавиться от одного жадного и беспринципного типа.
Вопреки своим убеждениям, но она все-таки спросила:
– А если я получу это место, что тогда?
– Тогда мы сообщим вам имена этих шестерых, среди которых, возможно, скрывается шпион.





