15
0
За несколько шагов до противников перехватил палку на манер импровизированного копья и начал набирать скорость, переходя с шага на бег. С началом этого бега непроизвольно заорал, выплескивая из себя в этом крике всю накопившуюся ненависть к этим шакалам. Даже непонятный кураж накрыл. Наверное, кураж. Не знаю, как называется состояние, когда все по фиг и появляется запредельная уверенность в своих силах.
Всё-таки Прохор что-то увидел в моих глазах, да и крик похоже помог. Толпа неожиданно начала разбегаться, толкая друг друга, и что-то выкрикивая.
Странно, но картина бегущих с поля боя недавних обидчиков принесла мне ни с чем не сравнимое удовольствие.
Догонять я их не стал, хоть и было такое желание. Прямо до зубовного скрежета хотелось загнать кому-нибудь из них заостренную палку в мягкое место.
Вместо этого пошел в сторону своего дома. По дороге подобрал ведро, которое так и валялось там, где меня до этого перехватили и начали избивать.
Возле колодца никого из сельчан не было. Я спокойно набрал воды и, осматриваясь по сторонам, продолжил путь, анализируя по дороге представший перед глазами деревенский пейзаж.
Обратил внимание на отсутствие на некоторых домах дымоходов. Каменный век какой-то. Неужели они до сих пор по-черному топят? Оставшаяся от пацана память услужливо подсказала:
— Да, некоторые дома именно так и отапливаются. Охренеть — не встать! Куда я попал?
Вообще вид поселка навевал грустное зрелище. Невысокие, обильно покрытые снегом, приземистые домики, навевали ассоциацию с грибами, укрывшимися под листвой. Отсутствие заборов и кривые улочки намекали на беспросветную нищету.
Шёл, осматриваясь вокруг, и исходил тоской. Но не из-за произошедших событий, а от знаний, оставшихся от прошлого владельца тела.
Хоть и получил память пацана раньше, но осознал только сейчас, в какой жопе мира я очутился.
На дворе далекое прошлое со всеми его заморочками: сословное общество и беспредел из-за безнаказанности тех, кто выше по положению.
Я в самом низу пищевой цепочки. Да ещё и рядом с врагом, которого пальцем тронуть нельзя. А если тронуть, то таким образом, чтобы свидетелей не было.
И как, скажите на милость, мне здесь существовать с моими взглядами на жизнь и не самым простым, вредным характером? Мне ведь насрать с высокой горы на все эти условности. Не постесняюсь, в случае нужды, зарядить в тыкву мерзавцу со всей своей пролетарской ненавистью.
Селение придётся покинуть, не выжить нам здесь.
