Теперь все будет хорошо, обещаю.

— Я невиновна.

— Знаю. — Рамон гладил колтун, в который превратились пушистые пряди. — Почему ты призналась? Испугалась?

— Нет. — Она подняла глаза. — Не знаю, выдержала бы пытку… может, и выдержала бы. Но ребенка бы потеряла. Нашего ребенка.

Рамон молчал, да и что тут скажешь.

— А так… по закону, казнь должны отложить до родов. Я написала прошение — все, как положено. Ты ведь поэтому здесь?

— Да.

Появился кузнец. Рамона замутило при виде кровавых полос на запястьях. Только бы не сорваться, сейчас нельзя, сейчас все должны быть уверены, что он просто выполняет приказ. А что плащ дал — так не везти же по улицам в одной рубашке?"

"Он так и провез ее до самого дом, закутанную в плащ, точно в кокон. Внес в комнату, осторожно поставил на ноги. Лия не торопилась отстраняться, замерла, прижавшись лбом к плечу.

— Все. — Сказал Рамон. — Все кончилось. Здесь тебя никто не тронет.

— Я хочу домой. — Прошептала девушка.

— Нельзя. Мне приказано стеречь у себя.

Она вздрогнула, попятилась, неотрывно глядя на него, и под этим взглядом Рамону стало неуютно.

— Вот как? Значит, благородный рыцарь стал тюремщиком?

— Да иди ты куда хочешь, дверь открыта! — взорвался он. — Только далеко ли… — Рамон осекся, провел рукой по лицу. — О господи… Прости. Прости меня.

Совсем рехнулся: орать на девочку, которая и без того натерпелась. А что еще она должна была подумать, услышав про приказ? Сам виноват, умник, не мог по другому сказать.

Он подошел ближе, взял девушку за плечи, заглянул в глаза.

— Я никому тебя не отдам. Ни сейчас, ни когда родишь. Но пока мы не исчезли из города придется вести себя паиньками. Поэтому домой нельзя. Сигирик и без того взбесится, когда узнает. — Рыцарь улыбнулся. — Помнится раньше тебе здесь нравилось.

Она не ответила на улыбку, пристально глядя в лицо, словно пытаясь увидеть что-то.

— Успокойся, прошу тебя. — Повторил Рамон. — Больше никто не обидит. Неужели я позволю казнить любимую женщину?

Лия всхлипнула и снова уткнулась в плечо. Рамон вздохнул, подхватил ее на руки, устроил на коленях, баюкая и на все лады повторяя одно и то же.

— Все кончилось, хорошая моя. Я тебя никому не отдам. Никогда.

Она, наконец, перестала дрожать, выпрямилась.

— И что теперь?

— Теперь? Обед, ванна, вино, постель. В том порядке, который сочтешь нужным. Только женского платья у меня нет. Наденешь пока что-нибудь из моего, а потом пошлю к Амикаму. Хорошо?

Лия неуверенно улыбнулась.

— Сперва ванна. А без вина можно обойтись.

— Нет, так не пойдет. — Ухмыльнулся он. — Я намерен напоить тебя допьяна, чтобы успокоилась и спала спокойно, без снов.

— Думаешь, похмелье пойдет мне на пользу?

— Уговорила. Значит, без вина. Что хочешь на обед?

Лия рассмеялась.

— Перестань со мной нянчиться.