— Боюсь, Соня, мы все попали, — усмехнулся он."
"Учителя как-то отделились, и там тоже царила своя разнузданная атмосфера. А за столом уже никто ничего не стеснялся, поцелуи с сексуальным подтекстом привели к тому, что народ стал резко рассасываться. Ромка Шишков трахал своим ртом рот румяной Аньки, а потом куда-то побежал. Краем глаза заметила, что у него эрекция. Ромка ушёл, и ничто не сдерживало больше француза от падения. Он рухнул на спину, ударив ногами стол.
— Я сейчас, — прошептал мне Лёша на ухо, — только не уходи, я к тебе приехал.
— Ладно, — натянуто улыбнулась я и освободила ему место для выхода.
Грех было не глянуть. У Лёшки тоже в штанах стояк. Мне стало не по себе. Я понюхала стакан с чаем. Сказать сложно, что туда подсыпали.
— Лёш, — испугано позвала я. Потому что, если это Виагра, меня могут изнасиловать.
— Я рядом, зайка, никто не тронет.
Я онемела. От того, как он это бережно произнёс. Как нежно и оберегающе. Мне от его слов стало легко.
Лёшка рядом, он — скала.
И ещё похабность и моё возбуждение остротой перетекали в горячую любовь. Я поняла, что у нас с ним только зарождается чувство. И оно взаимное.
Я процокала на каблуках к французу. Присела как можно скромнее, с опаской оглядываясь по сторонам. Человек десять танцевали у колонок, но танцы их были сексуальной прелюдией. Прощупала пульс на тощей шее иностранца. Лерка, шлюха, уже свалила трахаться с кем попало. Я сама сидела на корточках и чувствовала, как наливаются половые губы.
Виагра действует не так, как все описывают. Она делает мощный приток крови к половым органам. У мужчин — это стояк. У женщин по-разному. Я б не против. Но я всегда не против. А вот другие? Медленно выпрямилась. Проехалась взглядом по уродским туфлям десятых годов, подолу широкого синего платья. У Анечки была такая физиономия, как в тот день, когда мы всем классом хотели её избить, а она нас презрительно оценивала взглядом. Кричать ей, что она еб*нутая шизофриничка, бесполезно. Анька действительно со справкой. Отхреначить бы её за всё хорошее, так ведь тут пёс её пасёт, мне только конфликта Шиши с Лёшей не хватало.
— Если кто-то умрёт, тебя посадят. И будете с Шишей в семейной камере сидеть лет двадцать, — не выдержала и усмехнулась.
А они пара что надо. Стоят друг друга. У них всё получится.
— Не умрёт, — надменно приподняла молочную бровь Анька. — Я всё рассчитала. Одна Катя беременна, она не пила и не ела из общего котла.
Последнее её выражение воспалило в моей голове фантазию, где мы — звериное племя и жрём из котла, в которую подсыпали Виагру. А потом оргия, всеми желаемая. И была в этой иллюзии правда.
К нам подошли два носорога Костя хитро щурился то на меня, то на Аньку.
— Изнасилования будут, — предупредила я дуру.
