Спустя какие-то полтора часа туристы уже сноровисто ставили сдвоенные палаточные модули, умело паковали рюкзаки и управлялись со встроенными в них компенсаторами-антигравами, взбирались при помощи серволебедок на деревья и единственную на турбазе скалу, специально доставленную сюда черт знает откуда, чуть ли не с соседнего материка, парами и тройками преодолевал» рукотворные топи… Инструкторам охотно помогали Цубербюллер и Валентина Хилько — практически всё необходимое на маршруте эта парочка умела и без наставлений Скотча с Валти. Скотч и Валти волчками носились туда-сюда, поправляли, объясняли, показывали как и как не, покрикивали, шутили, матерились сквозь зубы — в общем, плотно вошли в рабочий режим. Воронцов кривил физиономию, но когда ему наглядно продемонстрировали непригодность его снаряжения для, например, штурма вышеупомянутой каменюки с соседнего материка, быстро поутих. Скотч поймал его захватом страховочного антиграва лишь в самом конце падения, над хищно торчащими гранитными зубьями основания скалы.

Само собой, нарочно. Мог раньше.

— Не годится твое снаряжение, — миролюбиво пояснил Воронцову Цубербюллер. — Оно само по себе хорошее, но не для Табаски. Вот, гляди, метка «Же-минус». Знаешь, что она означает? Что этот комплект рассчитан на планеты с пониженной гравитацией, а там и нагрузки другие, и динамика подъема, и способы крепежа.

Воронцов, бледный и хмурый, косился на ярко-красную метку во весь фирменный «гайсовский» чехол — «G-».

— «Же-плюс» — для повышенной гравитации, — продолжал растолковывать Цубербюллер. — «Же-плюс-плюс» — для предельно допустимых для людей планет, вроде Гондваны или Серезода-Бонс. Просто «Же» — для земной тяжести, плюс-минус одна десятая. «Же-ноль»…

— Достаточно, — буркнул Воронцов угрюмо. — Понял, не дурак.

И зло пнул ни в чем не повинный фирменный чехол. А потом взял предложенный комплект из турбазовского снаряжения и решительно пошел к скале.

«Обламывается помалу, — с удовлетворением отметил Скотч. — Однако не отнимешь: упрям и не труслив. Мужик. Хоть и болван изрядный…»

Акоп Подолян теоретически знал почти все необходимое. Но на практике любое действие он выполнял как-то нелепо и криво, через задницу. То карабин защелкнет не там, то трос лишний раз перехлестнет, то страховочный поводок проденет не туда… Посреди подъема на высоченный кедроклён у него свалился с ноги ботинок. Надежная пластиковая доска-мокроступ под Подоляном просто развалилась на две части, и тот по самые уши погряз в полужидком тинном месиве. Когда ставили палатку, Подолян головой сшиб опору гравикаркаса. Палатка, понятно, осела, и бедняга Акоп долго на ощупь искал выход.