Этот монастырь считался монастырём опальных княгинь. Так как Александр и Константин приняли мои условия, в судебном разбирательстве их имена не упоминались, хотя сплетни ходили, но только шёпотом и дома на кухне. Организаторы заговора получили смертную казнь через повешенье. В их числе были Пален, Панин, Беннигсен, Платон и Николай Зубовы, Скарятин, Аргамаков, Уваров, Пётр и Александр Талызины, Де Рибас, Марин, Запольский, Казаринов и сестра Зубовых Ольга Жеребцова. Да-да, эту зловредную бабу тоже повесили.

— Ваше Императорское Величество, может заменим каторгой? Особенно хочу попросить за Жеребцову, — в день приговора просил генерал-прокурор Обольянинов.

— Пётр Хрисанович, скажу честно, я поначалу хотел посадить их на кол. Но уж больно долго вы вели следствие, я успел остыть от гнева. Так что подвешивание за голову будет в самый раз. Считайте, что помиловал. Хотел на кол, а в результате повесил. Согласитесь, что с моей стороны уже проявлено милосердие. Что касается Жеребцовой, то для неё каторга не лучший вариант. Можно сказать, что я пожалел её как женщину. Представляете, что ждёт её на каторге? Она легко станет там обслуживать каторжан в постели, и никто её согласия на это спрашивать не станет. Это ведь не первый заговор, прошлый раз я простил. И что из этого вышло? Дворян распустила моя матушка Екатерина Великая, да и бабулька Елизавета приложила к распущенности царедворцев руку. Привыкли помыкать императором. Стали воспринимать милосердие за слабость. Более так не будет, уж вы мне поверьте, — решительно ответил я.

— Высший Свет будет недоволен. Как бы чего не повторилось вновь, — несмело продолжил прокурор.

— Не стоит волноваться об этом. Для того я и создал новые структуры, чтобы предотвращали такие события. А Сибирь у нас большая, всем места хватит. Надо же кем-то заселять дремучую тайгу. Вот и отправим семьи заговорщиков в ссылку. Или, например требуется строить дороги по всей России. Если потребуется я всех недовольных переселю в каторжные бараки. А то взяли моду перевороты устраивать, так и до революции недалеко. Совсем берега не видят в своей заносчивости. Дошло до того, что служивые только на службе числятся. Всем, кто служит престолу и Отечеству верно, бояться нечего. Я же не зверь какой. Следующим вашим шагом, Пётр Хрисанович, будут казнокрады.

— Казнокрады? — удивился Обольянинов.

— Именно казнокрады. Воруют сукины дети. Жадность им глаза застилает. Придётся вылечить от этой болезни. Все должны понять, что жадность ведёт к нищете. Будем конфисковывать всё имущество у виновных. Поедут в Сибирь снег убирать, его там много, особенно зимой.

— Убирать снег? Но зачем? — не понял меня прокурор.

— Словосочетание такое, ну или выражение.