Итак, вполне можно предположить, что среди придворной знати, чинов гвардии, а возможно, и Генерального штаба действительно имеется заговор „патриотического толка“, так сказать, „за сильную Россию против мракобесов-христопродавцев и засилья немецких шпионов“.
Самое забавное, или уж мерзкое, — как посмотреть, что, возможно, как раз те самые немецкие шпионы заговором и дирижируют. Шутка ли, в самый разгар войны в сражающемся государстве сместить законного правителя! Но вопрос остается, как и прежде, открытым: впрямь ли существует вышеуказанный заговор? Или же он лишь плод беллетристической фантазии неведомого еще Фехтмейстера?»
— Ваше высокоблагордие, — окликнул задумчиво глядящего в окно Лунева атаманец. — К вам тут колобок прикатился.
— Какой еще колобок? — Контрразведчик озадаченно поглядел на стоявшего у дверей помощника.
— Какой-какой, полицейский! Без свистка, но в пенсне.
— А, Снурре, — хмыкнул Лунев.
— Он самый. Снип-Снап-Снурре-Люре-Базелюре.
— Да прекратите вы, наконец!
— А шо я? Я ж так, для беглости мысли."
"Холост открыл дверь кабинета, впуская гостя. Коллежский асессор Снурре и впрямь напоминал известного героя детской сказки. Христиан Густавович метнул недовольный взгляд из-за стекол золотистого пенсне на атаманца. Однако тот сделал вид столь насмешливо серьезный, что привыкший к порядку чиновник лишь недовольно хмыкнул и покачал головой.
— Здесь все как вы просили, Платон Аристархович, — стараясь придать солидность дребезжащему голосу, проговорил Снурре. — В этой папке сведения о деятельности социалистов-революционеров. Здесь социал-демократы, в первую очередь большевистская фракция. Тут, — он положил очередное дело, — анархисты. Вот здесь, извольте видеть, сепаратисты. Тут очень обще: и финны, и поляки, и кавказцы. Если пожелаете, можно по каждому из них отдельно материал предоставить, так сказать, поприцельнее. Вот так-с! — Полицейский слегка поправил сползающее пенсне. — И вот еще. Вы намедни просили собрать материал о госпоже Лаис Эстер.
— Уже готово? — Лунев наугад открыл одну из папок и углубился в чтение, чтобы не выдать взглядом свою заинтересованность. Не то чтобы он всерьез полагал обнаружить причастность к дворцовому заговору господ социалистов, но полностью отбрасывать этих возмутителей державного спокойствия считал преждевременным. Успокаивало одно: сии товарищи и граждане желали коренных перемен, а вовсе не смены власти внутри довольно узкого круга царской династии. Конечно, устройство заговора могло стать одним из этапов многоходовой комбинации. Но, как показывает практика, подобные каверзы отнюдь не в стиле «борцов за всенародное счастье».
