Фенёк

Почти лучезарно, уверенно и даже покровительственно. Если бы рядом сидела не Марго — это бы сработало.

— Может, угостишь? — Марго встала, взяла со стойки бокал и протянула Сергею, показывая глазами на коньяк.

Усмехнувшись, он наполнил ёмкость и протянул Марго.

— Закуски нет, прости. Можно Лену дёрнуть, но я её уже отпустил… устроит сейчас бурную деятельность…

— Себе?

— Не, не пью, — отмахнулся, — за рулём, — дежурная отмазка.

— Точно, всё время забываю, — она отпила пару глотков, поморщилась, ещё отпила, — ну и дрянь!

— Сухой, — согласился Сергей, — и должен быть таким, — нагнулся, чтобы достать бутылку воды, налил Марго и себе.

— За Новый, — чокнулись.

Маргарита смотрела, как ловко Сергей достал пару таблеток, подумал, добавил ещё одну и запил водой.

— Видишь, какой у меня нынче коньяк, — засмеялся.

— Ой, да не прибедняйся, всю жизнь с этой патологией жил и ещё сто лет проживёшь. Надо было лечь тогда в больничку, не глотал бы сейчас таблетки горстями.

— Не говори ерунды, какая больничка? — Сергей нахмурился и встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен, остановился. — Какая больничка? Мне тёщу было оставить разбираться со всем этим? Отца? Детей?.. Да всё ты понимаешь, Марго. Как случилось. Не помираю, к лету в санаторий съезжу или ещё чего-нибудь, — прокрутил в руках сигарету, — видишь, бросаю, — улыбнулся.

— Вижу, Серёжа, всё я вижу, — на долгое время замолчала, потом, переводя разговор. — Как дети-то?

— Нормально всё.

— И тут нормально… что из тебя клещами-то тащить всё нужно…

— Что ты хочешь знать? — он, наконец, присел обратно на кресло, перестав мять сигарету и измерять шагами комнату.

— Юляша у бабушки?

— Да, — Сергей зажмурился, — год почти к психологу в Москву возил её, сейчас спокойней стала, учителя хвалят, у доски стихотворение читала, позвонила тут же, похвасталась, — засмеялся, — прямо на уроке, разрешили же.

— Ещё бы, школа-то платная."

"— А что делать было, Марго? Не тянула она, как откатилась, ставить клеймо на ребёнке? Учитель не волшебник, у неё их тридцать, перевёл и не жалею.

— Потерпи, тяжело ей… может, тяжелее всех вас.