— Даже не мечтай…

— Паршивец… — разочарованно стонет, медленно опускаясь передо мной на колени.

Губы осыпают поцелуями грудь, прокладывая волнующую дорожку до живота.

— Я тебя не отпускаю… — погружает юркий язычок в углубление пупка, вынуждая меня вздрогнуть, а следом и вовсе вышибает из легких воздух, лишает меня здравого рассудка, жадно смыкая влажные губки на пульсирующей раскалённой головке.

— Твою же мать! Малышшш… — зарываюсь пальцами в её волосы, обхватывая затылок, и подаюсь бёдрами вперёд, улавливая наши переплетённые низкие стоны. — Ммм… вот зачем ты… слааадкая… мне же нужно бежать, а я безумно тебя хочу…

* * *Хочется ещё раз возразить, но вместо этого сдаюсь в её плен.

Выдыхаю, прикрывая глаза, забывая на время об окружающем мире. Растворяюсь в ней, медленно двигаясь, наслаждаясь остротой ощущений, теплотой её плотно сжатых губ на члене, игривым и горячим языком… Слишком хорошо с ней, как никогда и ни с кем… До дрожи в теле, до ярких кругов перед глазами, до пульсирующих толчков в затылке, до потери контроля. Когда брюки оказываются на середине бёдер, правую ягодицу пронзает жалящая боль. Девчонка настолько вошла в кураж, что не заметила, как вонзила острые коготки в мышцы моей задницы. Шумно втягиваю воздух, собирая её мягкие волосы в кулак, убирая их и оттягивая вниз, вынуждая запрокинуть голову, чтобы облегчить процесс минета.

— Да-а! — едва слышу свой хриплый полустон, балансируя на грани оргазма. — Вот так… быстрее, Ленааа! Черррт!

Ускоряюсь, смешивая шипение с низкими стонами, толкаюсь вперёд, ещё… и ещё, бережно и заботливо насаживая на себя. Мне нравится то, что она вытворяет со мной. Меня ведёт, голова кружится сильнее.

Доверять ей себя, полностью отключаясь от мира, и трахать её нежный рот — слишком охренительное удовольствие. Вспышка взрывается так быстро и ослепительно, что я прихожу в себя лишь спустя пару минут, осознавая, что кончил, не отстранившись.

Восстанавливаю дыхание, отпускаю сжатые волосы на затылке и поднимаю Елену за плечи, притягивая к себе. Она облизывается и улыбается, что-то невнятно мурлыча себе под нос, словно охмелевшая кошка.

— Прости… Стоило предупредить тебя…

Накрываю её губы своими, целую заботливо и нежно, мягко толкаясь языком внутрь, схожу с ума от того, какая она податливая и чувственная.

Распробовав свой солоновато-терпкий вкус на её языке, едва ли не теряю контроль снова. Девчонка оплетает руками шею, легонько царапая её ногтями, затем отстраняется первая и тихо шепчет:

— Может всё-таки передумаешь, любимый? Я же буду волноваться… а мне нельзя…

Смотрит щемящим взглядом, раздирая душу. Маленькая манипуляторша, блять!

— Моё слово нерушимо, милая. И ты сама виновата в том, что я принял такое решение.