Порыв ветра растрепал его волосы, и он машинально взглянул на небо сквозь резной свод листвы: с востока надвигались темные дождевые тучи со встрепанными рваными краями.
Он осторожно спустился по крутому обрывистому склону канавы, опираясь на лопату, чтобы не потерять равновесие, встал над телом и с размаху, не колеблясь, вогнал острое лезвие в лоб лежащей перед ним женщины. В первый раз он слегка промахнулся, и штыковая лопата, спружинив, отскочила, но во второй раз послышался глухой треск — череп Наоми раскололся. Тяжко дыша от натуги, он продолжал методично, мерно опуская лопату, дробить кости, выбивать зубы, превращать кожу, кости, мясо в жуткое месиво.
Ну вот, теперь это уже ничем не напоминало Наоми.
Он снова пустил в ход лезвие лопаты, отрезал один за другим пальцы, затем порезал в лоскуты ладони, чтобы не оставить ни единой зацепки для опознания.
Орудуя перепачканной в крови лопатой, он забросал месиво камнями, песком и мусором, покрывавшим дно канавы.
«Грязно сработано, — с досадой отметил он, — кругом кровь».
Но когда он закончил, утирая слезы, не унимавшиеся с того момента, как Наоми (с перерезанным уже горлом) изумленно произнесла его имя, потемневшее небо уронило первые капли дождя.
Среда, 31 октября 2007 года
Я упорно продолжала прокручивать таблицу на экране монитора. Ну что она стоит в дверях? Торчит там уже почти минуту — я же вижу в темном окне ее отражение. На улице опять темно, как странно. Такие короткие стали дни! Когда я утром выходила из дому, тоже была темень.
— Кэти?
Я обернулась:
— Прости, я что-то задумалась. Что?
Эрин, подбоченившись, прислонилась к дверному косяку, рыжие волосы были кое-как собраны в пучок.
— Я спросила, ты ведь уже скоро закончишь?
— Нет, не скоро. А что?
— Ты не забыла, сегодня вечером Эмили устраивает отвальную? Пойдешь?
Я снова уставилась на экран:
— Не знаю, наверное, не получится, мне надо закончить таблицы. Ты иди, иди, не жди меня. Я, может быть, потом забегу ненадолго.
— Ну как хочешь.
Эрин негодующе затопала к выходу, хотя в ее мягких мокасинах топот получался не очень убедительным."
"Нет-нет, не пойду, не пойду. Я не могу. Только не сегодня. И с какой стати мне тащиться на прощальную вечеринку какой-то Эмили, с которой едва знакома? Хватит с меня грядущей рождественской вечеринки — туда уж точно придется идти. Они начали обсуждать ее чуть ли не в августе… Делать людям нечего, кто же празднует Рождество в ноябре? Но нет, все так решили, меня не спросили. А потом они будут пить до конца декабря, до настоящего Рождества. И ведь нельзя не пойти, начнут приставать: «Мы одна команда, чего ты выпендриваешься?» Деваться некуда, мне нужна эта работа.
Ну вот, слава богу, все ушли, можно выключить компьютер и отправляться домой.
