Родственники даже не подозревали, чем он вообще занимается. Однажды, уже взрослыми людьми, Донат и Михаил столкнулись за кулисами Брянского летнего театра. Как выяснилось, братья участвовали в одной эстрадной программе. Донат был куплетистом. Михаил выступал с художественным чтением.
Старшие братья тянулись к литературе, к искусству. Младший, Леопольд, с детства шел иным, более надежным путем.
Леопольд рос аферистом.
В четырнадцать лет он спекулировал куревом на территории порта. Покупал у иностранных моряков сигары для ночного ресторана братьев Уриных. Затем перешел на чулки и косметику.
К восемнадцати годам Леопольд осуществил свою первую настоящую аферу. Дело было так.
В один из центральных магазинов города зашел унылый скромный юноша. В руках его была обернутая мятой газетой скрипка. Юноша обратился к владельцу магазина Танакису:
— На улице ливень. Боюсь, моя скрипка намокнет. Не могу ли я временно оставить ее здесь?
— Почему бы и нет? — равнодушно ответил Танакис.
Час спустя в магазин явился нарядный иностранец с огромными, подозрительно рыжими усами. Долго разглядывал выставленные на полках товары. Затем протянул руку, откинул мятую газету и воскликнул:
— Не может быть! Не верю! Это сон! Разбудите меня! Какая удача — подлинный Страдивари! Я покупаю эту вещь!
— Она не продается, — сказал Танакис.
— Но я готов заплатить за нее любые деньги!
— Мне очень жаль…
— Пятнадцать тысяч наличными!
— Весьма сожалею, месье…
— Двадцать! — выкрикнул иностранец.
Танакис слегка порозовел:
— Я поговорю с владельцем.
— Вы получите щедрые комиссионные. Это же настоящий Страдивари! О, не будите, не будите меня!..
Вскоре пришел бледный юноша.
— Я пришел за скрипкой.
— Продайте ее мне, — сказал Танакис.
— Не могу, — печально ответил юноша, — увы, не могу. Это — подарок моего дедушки. Единственная ценная вещь, которой я обладаю.
— Я заплачу две тысячи наличными.
Юноша чуть не расплакался.
— Я действительно нахожусь в стесненных обстоятельствах. Эти деньги пришлись бы мне очень кстати.
— Три, — сказал владелец магазина.
— Увы, не могу!
— Пять! — рявкнул Танакис.
Он хорошо считал в уме. «Я дам пять тысяч этому мальчишке. Иностранец заплатит мне двадцать тысяч плюс комиссионные. Итого…»
— Дедушка, прости, — хныкал юноша, — прости и не сердись. Обстоятельства вынуждают меня пойти на этот шаг!..
Танакис уже отсчитывал деньги.
Юноша поцеловал скрипку. Затем, почти рыдая, удалился.
