— Да, всё несите, — кивнула, — а чем деревня жила при матери?
— Так кирпичом и жили, возле карьера, стало быть, кирпичный завод стоит, небольшой, но прибыль хорошую раньше приносил. Все мы, деревенские, там работали. Кто глину месил, кто формовал. А ещё там цех есть посудный, бабы там тарелки глазурью расписывали. Наши кирпичи везде ценились, крепкие были, почитай всё герцогство было из него построено. В древности, говорят, чтоб кирпичи были крепче камня, магию хозяева применяли, свою, земную. Последние поколения слабые уже были, как и все потомки драконов."
"— Спасибо за сведения, Саврус, — кивнула мужчине, — завтра поедем на карьер и завод, посмотрим, что там да как. Чтобы поднять землю, нужны деньги.
— Всё, что я сказал, вам любой тут расскажет, мы ж тутошние, всё знаем. А вот на карьер ехать без стражи имперской не советую, госпожа, там люди барона Мигла в охране. Заводик-то заброшенный стоит, он барону не нужен, а на карьере глину добывают, работают.
— До сих пор работают, даже после моего приезда? – я нахмурилась, но старик не успел ответить.
В деревню въехал конный отряд. Они скакали по дороге прямо на площадь. Впереди мужчина лет тридцати, морда наглая, спесивая. Одет богато, такие костюмы Джулиан носил, с вышивкой позолоченной.
Толпа прыснула в разные стороны, замерла. Жеребец под мужчиной встал на дыбы, заржал, когда хозяин резко дёрнул повод и заставил его остановиться возле стола, за которым мы сидели с Саврусом.
— Эй, Саврус, где твоя хозяйка? – потом он перевёл взгляд на меня, оценивающе прошёлся от макушки до груди. — Хороша девка, можешь потом подойти, возьму тебя с собой, платой не обижу.
— В задницу себе плату засунь! — рявкнула я, уже догадавшись, кто тут передо мной выделывается. А ведь сразу понял, кто я такая, специально унижает перед людьми. Строить из себя аристократку я не собиралась, сразу видно, что бисер перед свиньёй метать. — Я хозяйка этих земель, ты кто такой?
— Как грубо, хозяйка, — взгляд барона стал масляным, меня от отвращения перекосило, — а я пришёл по-соседски поздороваться.
Он легко спрыгнул с лошади, передав поводья своему слуге, и подошёл к столу. Из кармана достал скрученный свиток и кинул мне на стол.
— Вот, ознакомься, — он хмыкнул и лениво зевнул.
Я не стала пререкаться: быстрее закончим – быстрее этот урод уедет. Мерзкий какой, даже пахнет от него мерзко. На секунду я даже удивилась своим ощущениям. Барон мужчина был видным, подтянутым, знал себе цену, но для меня словно жаба пупырчатая, фу.
В свитке золотистыми буковками было написано, что мой брат продал карьер барону в вечное пользование. И числилась какая-то баснословная цена в двадцать пять тысяч золотом. Внизу имперская печать, такая на моём брачном договоре была.
