Подоспевший матрос принял мои вещи и понес их в каюту. Я последовала за ним. Заглянула в крохотную комнатку с кроватью и круглым окошком, в которой едва хватало места, чтобы развернуться, и снова поднялась на палубу.
– Отдать швартовы!
Матросы по-прежнему суетились, сновали по палубе, перекидывали какие-то канаты. Боцман – нисколько не похожий на Черного Пирата – отдавал распоряжения. Судно начало медленно отдаляться от причала.
Я стояла на корме и смотрела на постепенно удалявшийся берег. Где-то там за подернутыми дымкой холмами оставался армон, сад с оливками, кипарисами и апельсинами, маленький храм с расписанными стенами… и Данте. Недавняя обида на то, что он прогнал меня, за ночь сошла на нет. В сущности, я доставила ему немало неприятностей. Сложностей, по крайней мере. Он имел право так решить. И ведь в конечном итоге он все-таки подарил мне свободу. Самое большее, о чем я только могла мечтать.
Я провела рукой по гладкой коже на том месте, где прежде темнело изображение дракона. И сразу наткнулась на кольцо с крошечным зеленым камушком.
– Ты сделал свое дело, – тихо сказала я ему. – Напрасно ученые сомневались в твоей магической природе.
Слеза медленно скатилась по щеке, и я поспешила вытереть глаза. Ни к чему теперь плакать. Впереди новая жизнь… или старая? Пожалуй, я совсем запуталась. Во всяком случае, я надеюсь, что у Данте все будет хорошо. Теперь, когда ему перестанет морочить голову беспокойная северянка с больным самолюбием. Правда, из-за меня он не сможет больше жениться. Но по крайней мере, у него появился безотказный способ отделываться от нежеланных невест.
Проскользнула мысль о том, что я тоже не смогу больше выйти замуж. Проскользнула – и растворилась, ни капли меня не задев. Мне было все равно. Вступать с кем-либо в брак у меня не было ни малейшего желания. Не после того, как я встретила Данте.
Слезы снова выступили на глазах, застилая мир почище утреннего тумана. И почему-то вспомнился Данте, поспешно отворачивающийся от меня к стене храма. Почему он не хотел, чтобы я видела его лицо? Не потому ли, что ему было слишком больно от нашего расставания?
Я со всей силы сцепила пальцы, но даже не почувствовала боли. Шелуха обиды окончательно слетела, и я вдруг увидела все, что произошло, в новом свете.
Да, Данте был резок и даже груб. Да, он велел мне уезжать восвояси. Но действительно ли он этого хотел? Ведь бросился же он за мной следом позавчера, не раздумывая и не позаботившись даже об охране, как только узнал о моем отъезде. «Сандра!» Полный отчаяния крик, услышанный в тот день, прозвучал в ушах настолько явно, что я даже вздрогнула и невольно огляделась.
