– Такой ты симпатичный и бьёшь как баба!

– Как баба значит, да? – рычит он. – Ну что ж, щенок, ты сам напросился. Считай, до этого была разминка, – пинает меня остервенело ногой в ребро. – Давай, лысый, поднимай его, сейчас устроим пацану взрослые разборки. Ты с зубами ещё не попрощался?

– А ты запал на мою улыбку? Я так и понял, – продолжаю бесить урода. Не знаю, зачем я это делаю, но мне хочется, чтобы он сорвался и меня сорвал в пропасть, чтобы это всё закончилось поскорее.

У амбала звонит телефон.

– Да, Артём Павлович. Нет, упёртый уродец попался. Да. Нет. Хорошо.

Отключается.

– Ну что, говнюк, я ж тебе говорил, что лучше тебе не ерепенится. Не страшно тебе, говоришь, конечностей не жалко? А на девчонку тоже насрать?

Чего? Поднимаю тяжёлую голову, вглядываюсь в звериную усмешку этого мордоворота, пытаясь понять, он меня сейчас на понт берёт или серьёзно говорит?

– Нет у меня девчонки, так что тут ты снова мимо.

– А это мы сейчас проверим, мимо или не мимо, – говорит с усмешкой. – Смотри.

Набирает на видеосвязь Волынского. Появляется его мерзкая рожа.

– Что, Никита, так денег жалко, да?

– Для тебя, выродка, жалко, – скалюсь в экран.

– Я тебя понимаю, – вздыхает. – Видишь ли. Подписи твои я получу в любом случае, но хочется ускорить процесс. Поэтому я решил совместить приятное с полезным. Смотри, – переводит экран мне так, что я вижу кровать.

Внутри всё холодеет, потому что на кровати сидит перепуганная насмерть, зарёванная Алиска. Рот её заклеен скотчем, руки привязаны к кровати.

– Сука, отпусти её, ублюдок, – ору на него.

– Ну как же отпусти, Никита, – глумится этот отмор. – Не тебе же одному все прелести жизни. Я девочке предлагал по-хорошему, как и тебе, но вы такие упрямые, несговорчивые. А я привык так или иначе получать то, что хочу. Вот, поэтому придётся взять без спроса, – подходит к Алиске, гладит её шею, плечо, потом резко хватает щёки. Вижу, как её коробит, меня тоже.

– Не трогай её! – гаркаю из последних сил.

– Вот, кажется, мы нашли взаимопонимание, да, Никита? – снова смотрит на меня. – Я не трогаю Алису, а ты…?

– Я всё подпишу, но мне нужны гарантии, что ты её отпустишь и больше не полезешь к ней!

– Какой ты жадный всё же. Отпустить я её не могу, сам понимаешь, опасно это, пока мы все не оформим, но я могу привести её к тебе. Вместе вам веселее будет.

В моей больной голове я пытаюсь найти выход. Как выторговать свободу Алиске? Понятно, они нашли мою болевую точку, и теперь будут играть на этом.

– Подписывай, – торопит меня амбал.

– Я хочу гарантий, что Алиса в безопасности.

– Какой ты недоверчивый. Ладно, жди.

Через десять минут в подвал Волынский затягивает Алису. Она видит мою разбитую рожу, начинает всхлипывать чаще. Бросается ко мне, замирает в метре.

– Ник, – шепчет в ужасе, прикрывая ладонью рот.